— Элиза лежала под капельницей и любовалась стремящимися вверх золотистыми пузырьками. А что еще можно делать в больнице? Здесь все запрещено, везде замки и щеколды, даже за стаканом воды надо вставать самой.
Добавить в моё избранное
18 мин, 51 сек 8145
Часы на стене будто замерли — стрелки противно зависли над цифрой шесть — одна выше, другая ниже. И все вокруг стало голубым — стены, свет из окон, портрет девочки в рамке, солнечные зайцы на подоконнике.
А на улице замерло в своем разгаре лето, на миг застыли в желтом зное стрекозы и мухи. В голубую комнату внезапно ворвался золотой солнечный лучик, покружил по комнате и застыл на скорченном от боли лице.
Господи, да ведь и у нее такие же золотые волосы! Слегка припорошенные рыжевизной, как опавшие листья осенью. Так вот откуда появляются такие лучи! Их сплетает ветер из волос погибших светловолосых девушек.
Элиза не моргающими серебряными глазами смотрела на танцующий перед ней кружок. Он скользил по окровавленному одеялу совсем без отвращения. Скользнул — и растворился в вечной голубизне.
Часы снова пошли. Пять минут седьмого. Дня, утра? Стены порозовели, солнечные зайцы на окне продолжали умильно обниматься, девочка на портрете обрела свою яркость красок.
Бурый от своей и чужой крови хорек упал на траву и больше не шевелился. Лаза протянула в его сторону обкусанные пальцы и выплюнула целую лужу крови. Волкодлаки уже не сражались, они просто ели беспомощную жертву.
А в лесу совсем медленно рассветало, и сквозь деревья пробивались огненно — розовые волны солнца. И все становилось таким же огненным, кроме стаи и двух ее жертв — они и так были красными.
Анис больше не человек и надо с этим свыкнуться.
Кому?
Кто это вообще думает?
В солнечную комнату вплывал в своем немом уставшем величии вечер. Темнели черные потеки крови на руках.
Утро уже полновластно вступило в лес. Даже сосновая смола сияла чем-то неземным. Или это была кровь, прозрачная, как янтарь?
Анна — Элиза умерла первой, 22-го июня 1989-го года.
А на улице замерло в своем разгаре лето, на миг застыли в желтом зное стрекозы и мухи. В голубую комнату внезапно ворвался золотой солнечный лучик, покружил по комнате и застыл на скорченном от боли лице.
Господи, да ведь и у нее такие же золотые волосы! Слегка припорошенные рыжевизной, как опавшие листья осенью. Так вот откуда появляются такие лучи! Их сплетает ветер из волос погибших светловолосых девушек.
Элиза не моргающими серебряными глазами смотрела на танцующий перед ней кружок. Он скользил по окровавленному одеялу совсем без отвращения. Скользнул — и растворился в вечной голубизне.
Часы снова пошли. Пять минут седьмого. Дня, утра? Стены порозовели, солнечные зайцы на окне продолжали умильно обниматься, девочка на портрете обрела свою яркость красок.
Бурый от своей и чужой крови хорек упал на траву и больше не шевелился. Лаза протянула в его сторону обкусанные пальцы и выплюнула целую лужу крови. Волкодлаки уже не сражались, они просто ели беспомощную жертву.
А в лесу совсем медленно рассветало, и сквозь деревья пробивались огненно — розовые волны солнца. И все становилось таким же огненным, кроме стаи и двух ее жертв — они и так были красными.
Анис больше не человек и надо с этим свыкнуться.
Кому?
Кто это вообще думает?
В солнечную комнату вплывал в своем немом уставшем величии вечер. Темнели черные потеки крови на руках.
Утро уже полновластно вступило в лес. Даже сосновая смола сияла чем-то неземным. Или это была кровь, прозрачная, как янтарь?
Анна — Элиза умерла первой, 22-го июня 1989-го года.
Страница 6 из 6
