Сорокалетняя завотделом областного Министерства развития Татьяна Адамовна Хлебальникова делала доклад на утреннем совещании. К докладу готовилась тщательно, двадцать минут простояла перед зеркалом, собирая воедино частички образа сильной чиновницы, знающей своё дело. Волевой подбородок, крашенные в чёрную смоль волосы, строгий, но изящный деловой костюм. Карие глаза — взгляд умный, проницательный и слегка печальный. Последнее давалось с трудом, десять минут ушло, чтобы подобрать верный прищур и изгиб брови.
Добавить в моё избранное
17 мин, 12 сек 6886
Обсуждали «Смелую гвардию», полулегальную молодёжную организацию, с идеологией, замешанной на патриотизме и славянском фэнтези. Смелогвардейцы сильно помогли полиции при очистке района бывшего фабричного посёлка от самовольно вселившихся бомжей и неформалов. Но теперь, после эксцесса в городском парке с гастарбайтерами, им припомнили и полунацистскую символику, и характерную для рядовых членов движения бритоголовость, и даже сомнительный лозунг «За чистую Родину», вывешенный над центральным офисом «Смелой Гвардии».
Татьяна Адамовна решила заступиться. Безо всякой личной выгоды или далеко идущих планов. Чисто по-человечески, даже по-женски, Хлебальникова симпатизировала молодым спортивным ребятам, отвергающим алкоголь и наркотики. И в глубине души совершенно искренне также желала очистить Россию от «не пойми кого».
Министерские выслушали доклад, скучая и позёвывая. В сером конференц-зале было душно. Гасанов трижды наполнял стакан из желтоватого графина, чудом уцелевшего с советских времен. Самусевич играл в приставку, прикрывшись толстой фиолетовой папкой. Один замминистра Личев слушал внимательно и даже, кажется, немного сочувствовал Хлебальниковой. Татьяна Адамовна догадалась, что всё уже давно обговорено где-то в верхах, а совещание проводится лишь для галочки, чтобы узаконить принятое решение. Так оно и было, конечно.
— В общем, Татьяна Адамовна всё тут правильно сказала, — пожевал губами замминистра Личев.
— Про спорт, и здоровый образ, и прочее. Но всё же! — Сергей Карпович выдержал драматичную паузу.
— Всё же от ребяток придётся дистанцироваться. Никаких запретов, да. И только на время. Пусть себе там, что они там. А мы тут пока сами.
Не закрыли, и то ладно, подумала Хлебальникова. И в самом деле, пускай без поддержки покрутятся, глядишь, заодно ряды очистят от случайных людей. В итоге, кто посмышлённей, к нам придёт — дело-то одно по сути, а кто сорвиголова — тот к Дядюкину в «Русские берцы». «Берцов» рано или поздно всех пересажают за экстремизм. И от фанатиков избавимся, и потерь среди нужных ребят никаких.
На том совещание завершилось. Замминистра Личев взял Хлебальникову под локоток и отвёл к окну.
— Тань, ты только поосторожнее давай, понятно? — кустистые брови старого партийца шевелились в такт мыслям, то медленно взмывая вверх орлиными крыльями, то опадая вниз охапками хвороста.
— Никаких чтобы инвертю вот этих, ясно? Никакой прессы.
— Разумеется, Сергей Карпович, — Хлебальникова послушно опустила подбородок и по привычке чуть стрельнула глазками.
— Тема закрыта. Если ребят не разгоняют, то и говорить не о чем.
— Да какое там «разгоняют»? — изумился замминистра Личев.
— Будущее, понимаешь. Только вся и надежда что. Отсеять бы да из голов повытаскивать муть эту со свастиками, глядишь, и приличное пополнение в партию.
— Будем работать, — улыбнулась Хлебальникова, прижимая к груди распечатку доклада.
— Ну, так и иди, работай, — отпустил её замминистра Личев, взглядом чуть шлёпнув Татьяну Адамовну по попке.
Работа до обеда Татьяне Адамовне предстояла неприятная. Почти по линии собеса. Ехать на Бугровку, заброшенную городскую окраину, уговаривать местных старух, чтоб оставили полусгнившие халупы и переселились в панельную новостройку на противоположной окраине.
В этом деле Хлебальникова имела личный интерес. Директор московской строительной компании «Зелёные кущи» обещал неплохо отстегнуть за землю в городской черте. Но сперва необходимо расселить местных, которых, к счастью, осталось меньше десятка. Замминистра Личев был в курсе проекта и настоятельно просил обойтись без поджогов. По крайней мере, до майских.
Личного водителя Хлебальниковой не полагалось по категории, заказывать машину из министерского гаража Татьяна Адамовна не захотела. Чего трястись по ухабам на этих «Калинах»? Хоть моторы на них и стояли тойотовские, железо было отечественное, да и салон вонял чем-то неуловимо мужицким, горюче-смазочным.
Хлебальникова села за руль собственного внедорожника, честно служившего пятый год. Надо бы поменять ради престижа, хотя бы сдать в ремонт — мотор с недавних пор пощёлкивал, но Татьяна Адамовна так привыкла к бордовому японцу, что никак не хотела с ним расставаться.
По дороге от центра до Бугровки можно было проследить всю эволюцию городского строительства. От современных элитных комплексов до брежневских пятиэтажек, от панельного соцжилья «для чернобыльцев», слепленного за три месяца на скорую руку, до частных коттеджей и дореволюционных домиков с коваными оградками, что так любили местные фотографы. Уходящая натура, с нежностью говорили они, делали пару снимков и забывали о чугунных крылечках и резных ставенках до следующего года, когда приходила пора обновить экспозицию галереи.
Татьяна Адамовна решила заступиться. Безо всякой личной выгоды или далеко идущих планов. Чисто по-человечески, даже по-женски, Хлебальникова симпатизировала молодым спортивным ребятам, отвергающим алкоголь и наркотики. И в глубине души совершенно искренне также желала очистить Россию от «не пойми кого».
Министерские выслушали доклад, скучая и позёвывая. В сером конференц-зале было душно. Гасанов трижды наполнял стакан из желтоватого графина, чудом уцелевшего с советских времен. Самусевич играл в приставку, прикрывшись толстой фиолетовой папкой. Один замминистра Личев слушал внимательно и даже, кажется, немного сочувствовал Хлебальниковой. Татьяна Адамовна догадалась, что всё уже давно обговорено где-то в верхах, а совещание проводится лишь для галочки, чтобы узаконить принятое решение. Так оно и было, конечно.
— В общем, Татьяна Адамовна всё тут правильно сказала, — пожевал губами замминистра Личев.
— Про спорт, и здоровый образ, и прочее. Но всё же! — Сергей Карпович выдержал драматичную паузу.
— Всё же от ребяток придётся дистанцироваться. Никаких запретов, да. И только на время. Пусть себе там, что они там. А мы тут пока сами.
Не закрыли, и то ладно, подумала Хлебальникова. И в самом деле, пускай без поддержки покрутятся, глядишь, заодно ряды очистят от случайных людей. В итоге, кто посмышлённей, к нам придёт — дело-то одно по сути, а кто сорвиголова — тот к Дядюкину в «Русские берцы». «Берцов» рано или поздно всех пересажают за экстремизм. И от фанатиков избавимся, и потерь среди нужных ребят никаких.
На том совещание завершилось. Замминистра Личев взял Хлебальникову под локоток и отвёл к окну.
— Тань, ты только поосторожнее давай, понятно? — кустистые брови старого партийца шевелились в такт мыслям, то медленно взмывая вверх орлиными крыльями, то опадая вниз охапками хвороста.
— Никаких чтобы инвертю вот этих, ясно? Никакой прессы.
— Разумеется, Сергей Карпович, — Хлебальникова послушно опустила подбородок и по привычке чуть стрельнула глазками.
— Тема закрыта. Если ребят не разгоняют, то и говорить не о чем.
— Да какое там «разгоняют»? — изумился замминистра Личев.
— Будущее, понимаешь. Только вся и надежда что. Отсеять бы да из голов повытаскивать муть эту со свастиками, глядишь, и приличное пополнение в партию.
— Будем работать, — улыбнулась Хлебальникова, прижимая к груди распечатку доклада.
— Ну, так и иди, работай, — отпустил её замминистра Личев, взглядом чуть шлёпнув Татьяну Адамовну по попке.
Работа до обеда Татьяне Адамовне предстояла неприятная. Почти по линии собеса. Ехать на Бугровку, заброшенную городскую окраину, уговаривать местных старух, чтоб оставили полусгнившие халупы и переселились в панельную новостройку на противоположной окраине.
В этом деле Хлебальникова имела личный интерес. Директор московской строительной компании «Зелёные кущи» обещал неплохо отстегнуть за землю в городской черте. Но сперва необходимо расселить местных, которых, к счастью, осталось меньше десятка. Замминистра Личев был в курсе проекта и настоятельно просил обойтись без поджогов. По крайней мере, до майских.
Личного водителя Хлебальниковой не полагалось по категории, заказывать машину из министерского гаража Татьяна Адамовна не захотела. Чего трястись по ухабам на этих «Калинах»? Хоть моторы на них и стояли тойотовские, железо было отечественное, да и салон вонял чем-то неуловимо мужицким, горюче-смазочным.
Хлебальникова села за руль собственного внедорожника, честно служившего пятый год. Надо бы поменять ради престижа, хотя бы сдать в ремонт — мотор с недавних пор пощёлкивал, но Татьяна Адамовна так привыкла к бордовому японцу, что никак не хотела с ним расставаться.
По дороге от центра до Бугровки можно было проследить всю эволюцию городского строительства. От современных элитных комплексов до брежневских пятиэтажек, от панельного соцжилья «для чернобыльцев», слепленного за три месяца на скорую руку, до частных коттеджей и дореволюционных домиков с коваными оградками, что так любили местные фотографы. Уходящая натура, с нежностью говорили они, делали пару снимков и забывали о чугунных крылечках и резных ставенках до следующего года, когда приходила пора обновить экспозицию галереи.
Страница 1 из 6
