В мраке творческого подсознания, пробудившись от глубокой спячки, зашевелился изголодавшийся монстр. Выбрался из колыбели сновидений, потянул вооруженные стальными когтями лапы к сердцу мироздания и вырвал его легким движением. Слизал артериальную кровь, хлынувшую фонтаном, и, зажав в пальцах ещё бьющийся сгусток мышц, уполз додумывать зарождающийся эмбрионом сюжет…
Добавить в моё избранное
16 мин, 45 сек 5839
Быстрее! Прыжок, ещё один взмах Мечом — и чья-то голова летит прочь… А портал уже переливается всеми оттенками, рождёнными чуждым измерением. Жрец поднимает руки, толпа монстров рекой утекает в поднебесную арку. А тот, кто бросил вызов, бежит, стремясь сразиться с неизбежным. Время, время… Голос Марии словно бы доносится до него, и неважно, иллюзия это или отголосок настоящего, мысль только об одном: успеть, успеть! Оплывшие жиром, пропахшие выделениями, несоразмерные, могучие и свирепые, чудовища преграждают ему дорогу. Но как остановить молнию? Он врезается в строй, прорывается с криками и кровью, и исчезает в сверкающем синем наполнении дуги, переносясь в мир торжествующего Праздника… … Словно чьи-то пальцы мазнули по стеклу мутного воздуха, огромная деревянная дверь зашаталась и рухнула под мощным ударом. Неверный свет радостно устремился туда и… отпрянул. На пороге в сияющих доспехах стоял Герой: его ноги были подобны колоннам, торс — стволу многовекового дуба. Голубые глаза холодно оглядели толпу отродий бездны, крепкая рука легко сняла Меч с плеча.
— Фу! — произнёс Меч.
— Сколько мусора!
— Ассенизатора вызывала, подружка? — ухмыльнулся Герой.
Распятая на кресте девушка отвела полный ужаса взгляд от чудовища, продолжавшего будто по частям выступать из полумрака, и затуманено посмотрела в сторону голоса, перекрывшего весь шум и гам вокруг. Мышцы непроизвольно напряглись — ей так хотелось оказаться рядом с Героем!
Она зачаровано глядела, как сквозь толпу нечисти прорывается к ней единственно правильная и верная здесь сущность. Не отрывая взора, наблюдала она за пляской смерти, что затеял вокруг себя Герой, но вдруг что-то постороннее, чужеродное вклинилось в круг спасения и избавления. Чудовище, похожее на гигантского варана, наконец предстало во всей своей отталкивающей красоте.
— Нет! — даже не крикнула — прохрипела Мария, конвульсивно дёргаясь.
Твари пытались дотянуться до Героя, чтобы лишить его жизни и дать ритуалу завершиться. Меч, вереща, впивался острием то в податливое, то в жёсткое и вырывался обратно, а очередное тело, потеряв возможность нападать, оказывалось на полу Храма.
Вот, расправив кожистые крылья, что-то летающее с треугольной головой метнулось к нему, сверкнули два ряда острых клыков, и новая рана появилась на красивом человеческом теле.
— Ну, ты и тормоз! — горестно изрёк Меч.
— Так нас точно укокошат!
Не обращая внимания на ехидные замечания, Герой размахнулся и бросил Меч в крылатое существо. Издав крик — знамение перед гибелью, — оно завалилось набок, в камни и пыль разнеся одну из колонн.
Напоминающие кабанов чудища, прыгающие, словно лягушки, малые отпрыски повелителя этой фантасмагоричной стаи, надвигались на Героя, вытянув вперёд короткие крючковатые лапы. С противоположной стороны приближались ледяные гиганты, с другой — огненные, подобные нефритам мерзкие выродки. С четвёртой стороны, замыкая круг, к нему стремилось всё ползующее, вытянув щупальца, шевеля ими, угрожая, пытаясь достать. Оставался лишь один выход, и Герой, дождавшись, когда внутреннее, животное чутьё начнёт во весь голос вопить об опасности, подпрыгнул вверх и, совершив кувырок, очутился за спинами ледяных врагов. А те, ощерившись, раззявив пасти, со всего разбегу налетели на своих пламенеющих собратьев. Храм содрогнулся от новой песни — песни боли и смерти, под аккомпанемент которой плавились и затухали его враги. Стены начали трескаться, посыпалась штукатурка, здание заходило ходуном. Потолок обваливался громоздкими кусками, несущие опоры задрожали и треснули, готовясь опрокинуть Храм, разбить, уничтожить его до основания.
Пока Герой, подобрав Меч, насаживал на него лягушек-кабанов, ползучие твари преодолели разделявшее их с врагом расстояние. Открылись в едином порыве пасти, кислота разлетелась обжигающими брызгами. Герой упал на пол. Кабаны-лягушки оказались менее проворными, и вот уже запах горелого распространяется по рассыпающемуся на кусочки Храму, и фигуры чудовищ копошатся, охваченные агонией. Герой вновь вскочил на ноги.
— Давай, бросайся вперёд, как положено, только постарайся меня не повредить, — вставил очередную ремарку Меч.
И тут же замелькал — и засверкало, заблестело, заискрилось, заиграло беснованием красок и звуков. Одно за другим порождения хаоса падали на запачканный останками пол, отдавая то, что заменяло им душу, тому, кто заменял им Бога. И только с последним поверженным врагом Герой понял, какие серьёзные раны получил, как сильно опалила его кислота, как много крови потерял он из-за клыков, разодравших кожу, вырвавших из тела куски мяса. Но мог ли он остановиться, считая, что противник повержен и более не окажет сопротивления? Нет, ибо главный враг был жив и спешил закончить ритуал, завершив наступление Тьмы и Хаоса.
Песня накрыла собой всё, заполнила помещение.
— Фу! — произнёс Меч.
— Сколько мусора!
— Ассенизатора вызывала, подружка? — ухмыльнулся Герой.
Распятая на кресте девушка отвела полный ужаса взгляд от чудовища, продолжавшего будто по частям выступать из полумрака, и затуманено посмотрела в сторону голоса, перекрывшего весь шум и гам вокруг. Мышцы непроизвольно напряглись — ей так хотелось оказаться рядом с Героем!
Она зачаровано глядела, как сквозь толпу нечисти прорывается к ней единственно правильная и верная здесь сущность. Не отрывая взора, наблюдала она за пляской смерти, что затеял вокруг себя Герой, но вдруг что-то постороннее, чужеродное вклинилось в круг спасения и избавления. Чудовище, похожее на гигантского варана, наконец предстало во всей своей отталкивающей красоте.
— Нет! — даже не крикнула — прохрипела Мария, конвульсивно дёргаясь.
Твари пытались дотянуться до Героя, чтобы лишить его жизни и дать ритуалу завершиться. Меч, вереща, впивался острием то в податливое, то в жёсткое и вырывался обратно, а очередное тело, потеряв возможность нападать, оказывалось на полу Храма.
Вот, расправив кожистые крылья, что-то летающее с треугольной головой метнулось к нему, сверкнули два ряда острых клыков, и новая рана появилась на красивом человеческом теле.
— Ну, ты и тормоз! — горестно изрёк Меч.
— Так нас точно укокошат!
Не обращая внимания на ехидные замечания, Герой размахнулся и бросил Меч в крылатое существо. Издав крик — знамение перед гибелью, — оно завалилось набок, в камни и пыль разнеся одну из колонн.
Напоминающие кабанов чудища, прыгающие, словно лягушки, малые отпрыски повелителя этой фантасмагоричной стаи, надвигались на Героя, вытянув вперёд короткие крючковатые лапы. С противоположной стороны приближались ледяные гиганты, с другой — огненные, подобные нефритам мерзкие выродки. С четвёртой стороны, замыкая круг, к нему стремилось всё ползующее, вытянув щупальца, шевеля ими, угрожая, пытаясь достать. Оставался лишь один выход, и Герой, дождавшись, когда внутреннее, животное чутьё начнёт во весь голос вопить об опасности, подпрыгнул вверх и, совершив кувырок, очутился за спинами ледяных врагов. А те, ощерившись, раззявив пасти, со всего разбегу налетели на своих пламенеющих собратьев. Храм содрогнулся от новой песни — песни боли и смерти, под аккомпанемент которой плавились и затухали его враги. Стены начали трескаться, посыпалась штукатурка, здание заходило ходуном. Потолок обваливался громоздкими кусками, несущие опоры задрожали и треснули, готовясь опрокинуть Храм, разбить, уничтожить его до основания.
Пока Герой, подобрав Меч, насаживал на него лягушек-кабанов, ползучие твари преодолели разделявшее их с врагом расстояние. Открылись в едином порыве пасти, кислота разлетелась обжигающими брызгами. Герой упал на пол. Кабаны-лягушки оказались менее проворными, и вот уже запах горелого распространяется по рассыпающемуся на кусочки Храму, и фигуры чудовищ копошатся, охваченные агонией. Герой вновь вскочил на ноги.
— Давай, бросайся вперёд, как положено, только постарайся меня не повредить, — вставил очередную ремарку Меч.
И тут же замелькал — и засверкало, заблестело, заискрилось, заиграло беснованием красок и звуков. Одно за другим порождения хаоса падали на запачканный останками пол, отдавая то, что заменяло им душу, тому, кто заменял им Бога. И только с последним поверженным врагом Герой понял, какие серьёзные раны получил, как сильно опалила его кислота, как много крови потерял он из-за клыков, разодравших кожу, вырвавших из тела куски мяса. Но мог ли он остановиться, считая, что противник повержен и более не окажет сопротивления? Нет, ибо главный враг был жив и спешил закончить ритуал, завершив наступление Тьмы и Хаоса.
Песня накрыла собой всё, заполнила помещение.
Страница 3 из 5
