Правитель

Ты — мой правитель, я — твоя жрица. Ты — мой Райо, я — твоя Ойра. Этого не изменить.

Ветер перебирает ее светлые волосы. В небе струится мрак. Печаль, бездонная, бескрайняя заполняет мир. Райо хочет справиться с тоской и не может. Ему жаль себя, жаль Ойру, жаль тех, кто придет после них.

— Ты можешь отнять мое прошлое, — говорит он, и сам удивляется тому, как твердо звучат слова.

— Можешь отнять память и имя. Но тебе не убить мою душу.

— Да, Райо, — шепчет Ойра.

— Твоя душа сильнее ритуала, сильнее лики, сильнее снов. Поэтому я выбрала тебя, поэтому решилась. Помоги мне. То, о чем я прошу — можешь сделать лишь ты, только по своей воле. Мои приказы тут бессильны.

— О чем ты просишь? — спрашивает он.

— Видишь эту тьму? — Ойра указывает на небо, и он кивает.

— Она охраняет мой сон. Никто не может проникнуть сюда, это тайный сон жрицы. Когда я здесь, ни один сновидец не заметит меня — пока я этого не захочу. Но вспомни прошлый сон. Помнишь, как сияли спящие души?

— Как солнце, — тихо соглашается он.

— Их видят все.

— Голос Ойры звучит горячо, и сама он теперь горячая, словно в лихорадке.

— Даже из-за моря, из самых дальних земель можно дотянуться, пробраться в сны наших людей. Кто знает, какие правители, какие жрицы живут в чужой земле? Войдут в сновидения, будут приказывать, будут убивать, уничтожат нас издалека, даже не прикасаясь к оружию. Я хочу спрятать наши края, чтобы сны народа скрывала тьма, как здесь. Чтобы никто не сиял так ярко. Я хочу защитить нас всех — но не могу. А ты можешь. Ты можешь изменить все.

Внизу уже не видно ни холмов, ни деревни, — лишь серые тени. Райо всматривается в них и говорит:

— Но чтобы все изменить, я должен поверить тебе. А я тебе не верю.

Ойра исчезает, все вокруг тает, остается лишь сумрак.

Проснуться было трудно. Казалось, что-то давило на грудь, вминало в землю и не позволяло до конца очнуться. Райо отчаянным усилием рванулся вверх и открыл глаза.

Пещеру затопила ночь, безоглядная, черная. В разломе над головой мерцали две звезды, — перемигивались, говорили друг с другом. Но внизу были лишь пятна темноты, оттенки мрака. Воздух застыл, такой густой от аромата лики, что, казалось, можно зачерпнуть его и пить.

Трава шелестела без ветра. Райо приподнялся и в одной из теней угадал Ойру. Мягко падали комья земли, скрипел выворачиваемый стебель.

— Что ты делаешь? — спросил Райо.

Тень встрепенулась, и трава колыхнулась, зашуршала в ответ.

— Что бы ты ни решил, — сказала Ойра, — это моя последняя ночь.

Райо подобрался поближе. Руки наткнулись на поверженный побег лики, ощупали листья, обломанное основанье стебля. Коснулись впадины в земле.

— Ты вытащила корень лики? — спросил Райо.

Тень метнулась, исчезла, голос Ойры теперь звучал позади:

— Да. Я умру, а ты заснешь, и уже не проснешься.

— Нет, подожди.

— Райо повернулся, пытаясь найти ее в темноте.

— Я не хочу… Он не хотел умирать. Не хотел умереть, не вернув потерянную жизнь, не вспомнив себя. Не хотел, чтобы после него здесь оказался другой пленник, а потом еще один, и еще, бесконечная вереница. Он не хотел этого.

Он хотел жить.

— Время уходит.

— Ойра прикоснулась к нему, заставила закрыть глаза, опуститься на землю.

— Спи.

Ночь окружила его, навалилась, погребла под собой.

Он стоит, запрокинув голову, смотрит на небо. Оно пылает, горит пламенем солнца, но не слепит, и он может смотреть, не щурясь. А когда отводит взгляд — видит простор, уходящий к горизонту, сияющий золотыми искрами и озерами света.

Последний сон.

Райо оглядывается, пытается замедлить, удержать мгновения. Он смотрит на мир с немыслимой высоты, он на вершине. Как в первом сне — но теперь здесь стоит трон. Не деревянный, как в тайном убежище жрицы, а сотканный из солнечного света небес.

Райо смотрит на спящую землю и ждет, когда жизнь завершится. Что будет потом, куда он уйдет после смерти? Во что он верил, чему его учили в детстве? Он не помнит. Каждый вдох теперь горький. Золотые лучи касаются лица, скользят по векам, пытаются утешить, но не могут.

Он не хочет умирать, не хочет умирать так.

— Райо… Ее голос вздыхает, и сама она появляется на краю обрыва. Едва различимая, похожая на тростинку, изломанную ветром.

— Ты опять обманула меня, — говорит Райо. Злость мешается с облегчением.

— Ты жива.

— Ненадолго. Времени мало.

— Ойра протягивает руки, умоляет: — Выслушай! Я умру, совсем скоро, и тогда у тебя останется лишь несколько мгновений. Если ничего не сделаешь, то уйдешь вслед за мной. Если же спрячешь землю под покровом, тем, что я показала тебе, то навсегда останешься правителем снов.