Маленький яркий огонёк весело танцевал между сложенных лодочкой ладоней. Прикурив очередную сигарету, я нервно покосился на часы: стрелки показывали без четверти шесть…
Добавить в моё избранное
19 мин, 37 сек 12996
Только ровная гладь пустыни с бездонной пропастью расчертившей её посередине. Низкое свинцовое небо, грозно нависало над головой и, казалось, было готово раздавить меня в любую минуту. Холодный ветер трепал мои волосы и одежду, утробно завывая в расщелине.
Я огляделся и увидел её. Ту самую девушку, окровавленное мёртвое тело которой я видел накануне в холодной и тёмной подворотне. Она неотрывно смотрела на меня своими бездонными тёмными глазами и улыбалась. На ней было белое свадебное платье, которое казалось ослепительным на фоне тёмно-красной глади пустоши. Её русые волосы, развивались по ветру, то и дело, скрывая лицо.
Я сделал шаг к ней, и уже хотел, было что-то сказать, но она, широко улыбнувшись, приложила палец к губам и протянула мне руку. В нерешительности я сделал шаг вперёд и взял её руку в свою. Рука была тёплой и удивительно мягкой. Её кожа была такой почти по-детски шелковистой и нежной, что моё сердце на мгновение замерло в груди.
Она продолжала улыбаться, глядя мне прямо в глаза. Её взгляд завораживал, лишал способности двигаться и говорить. До меня начали доноситься отзвуки тихой и удивительно прекрасной музыки. Казалось, она звучала прямо у меня в голове. С каждым мгновением она становилась все громче, заполняя собой каждый закуток моего сознания, заставляя подчиняться своему ритму.
Мы закружились в танце, под эту дивную музыку, прямо на краю бездонной пропасти. Мы танцевали целую вечность, сжавшуюся до одного мгновения, а в глубине бездны в это время зарождалось золотое сияние. С каждой минутой сияние становилось всё ярче, от него исходило приятное тепло. Это тепло наполняло душу любовью и покоем. Я был счастлив. Больше всего мне тогда хотелось остаток своей жизни провести там, кружась на краю обрыва и нежась в этом упоительном сиянии.
Но внезапно теплое сияние переросло в обжигающее золотое пламя и мы, не в силах терпеть обжигающее пламя, разжали руки. Она с секунду балансировала на краю обрыва и затем, не удержав равновесие, взмахнула руками и устремилась вниз, в золотое сияние. Я закричал, словно раненый зверь и проснулся. Весь мокрый и дрожащий словно в лихорадке.
Проснувшись, я ещё долго не мог прийти в себя. События предшествующей ночи казались далёкими и нереальными. Весь последующий день я не мог думать не о чём, кроме этого удивительного сна. Переживания, так терзавшие мою душу днём ранее отошли на второй план, а шок от увиденного ночью и вовсе развеялся. На удивление, кошмарные события не находили в моей душе того отклика, который, как мне казалось, они должны были вызывать.
С самого утра я мог думать только о золотом сиянии и о том безграничном счастье, которое мне довелось испытать во сне. Работа не клеилась, всё буквально валилось из рук. Я был рассеян и невнимателен. И я ни разу, даже не вспомнил о своей жене. Бывшей жене. Хотя раньше я только о ней и думал.
Едва придя домой, я бросился на кровать, чтобы поскорее уснуть и снова оказаться на краю красной пустыни. Сон всё не шёл. Я долго ворочался и менял позы, но заснуть. всё не удавалось. Мою голову атаковали сотни мыслей. Они роились и жужжали в черепной коробке, как целый рой диких африканских пчёл. Несколько раз я вставал, потом снова ложился, но сон так и не шёл. Я был слишком возбуждён, чтобы уснуть.
Когда, наконец, несколько часов спустя, я провалился в объятия Морфея, мне это не принесло долгожданного облегчения. Вожделенное видение мне так и не явилось. Мне вообще ничего не приснилось. Только бездонное чёрное забытье. Я закрыл глаза, а в следующий миг я открыл их уже утром. Разбитый и подавленный.
Не приснилось мне ничего и на следующую ночь. И в ночь после этого. Так прошла неделя. Каждое утро я просыпался ещё более разбитым и опустошённым, чем накануне. Я потерял аппетит, потерял интерес к жизни. Мне было невыносимо каждое мгновение моей пустой и безрадостной жизни. Жизни без счастья. Каждая клеточка моего тела жаждала того неземного наслаждения, однажды испытанного мною во сне. Должно быть так себя чувствовал наркоман во время ломки. Я должен был, я был просто обязан снова оказаться там, в холодной мёртвой пустыне на краю обрыва с золотым сиянием.
Той ночью я бродил тёмными и мокрыми питерскими улицами, страдая от бессонницы и депрессии. Я много думал, стараясь понять, что именно произошло со мной той ночью. Единственное, что меня ещё удерживало на этом свете, что удерживало меня от самоубийства, была надежда. Надежда, что мне удастся снова испытать то неземное счастье, испытанное мною однажды.
Моё внимание привлекла странная тёмная фигура, лежавшая прямо на тротуаре. Это была пьяная бездомная. Она спала на асфальте, положив под голову мешок с каким-то тряпьём. Женщина была ужасно грязной и уродливой, а запах перегара можно было учуять за много метров. «Какая досадная и бессмысленна растрата жизни» ―ґ подумал я тогда. А ведь в её жизни могла бы быть большая и великая цель.
Я огляделся и увидел её. Ту самую девушку, окровавленное мёртвое тело которой я видел накануне в холодной и тёмной подворотне. Она неотрывно смотрела на меня своими бездонными тёмными глазами и улыбалась. На ней было белое свадебное платье, которое казалось ослепительным на фоне тёмно-красной глади пустоши. Её русые волосы, развивались по ветру, то и дело, скрывая лицо.
Я сделал шаг к ней, и уже хотел, было что-то сказать, но она, широко улыбнувшись, приложила палец к губам и протянула мне руку. В нерешительности я сделал шаг вперёд и взял её руку в свою. Рука была тёплой и удивительно мягкой. Её кожа была такой почти по-детски шелковистой и нежной, что моё сердце на мгновение замерло в груди.
Она продолжала улыбаться, глядя мне прямо в глаза. Её взгляд завораживал, лишал способности двигаться и говорить. До меня начали доноситься отзвуки тихой и удивительно прекрасной музыки. Казалось, она звучала прямо у меня в голове. С каждым мгновением она становилась все громче, заполняя собой каждый закуток моего сознания, заставляя подчиняться своему ритму.
Мы закружились в танце, под эту дивную музыку, прямо на краю бездонной пропасти. Мы танцевали целую вечность, сжавшуюся до одного мгновения, а в глубине бездны в это время зарождалось золотое сияние. С каждой минутой сияние становилось всё ярче, от него исходило приятное тепло. Это тепло наполняло душу любовью и покоем. Я был счастлив. Больше всего мне тогда хотелось остаток своей жизни провести там, кружась на краю обрыва и нежась в этом упоительном сиянии.
Но внезапно теплое сияние переросло в обжигающее золотое пламя и мы, не в силах терпеть обжигающее пламя, разжали руки. Она с секунду балансировала на краю обрыва и затем, не удержав равновесие, взмахнула руками и устремилась вниз, в золотое сияние. Я закричал, словно раненый зверь и проснулся. Весь мокрый и дрожащий словно в лихорадке.
Проснувшись, я ещё долго не мог прийти в себя. События предшествующей ночи казались далёкими и нереальными. Весь последующий день я не мог думать не о чём, кроме этого удивительного сна. Переживания, так терзавшие мою душу днём ранее отошли на второй план, а шок от увиденного ночью и вовсе развеялся. На удивление, кошмарные события не находили в моей душе того отклика, который, как мне казалось, они должны были вызывать.
С самого утра я мог думать только о золотом сиянии и о том безграничном счастье, которое мне довелось испытать во сне. Работа не клеилась, всё буквально валилось из рук. Я был рассеян и невнимателен. И я ни разу, даже не вспомнил о своей жене. Бывшей жене. Хотя раньше я только о ней и думал.
Едва придя домой, я бросился на кровать, чтобы поскорее уснуть и снова оказаться на краю красной пустыни. Сон всё не шёл. Я долго ворочался и менял позы, но заснуть. всё не удавалось. Мою голову атаковали сотни мыслей. Они роились и жужжали в черепной коробке, как целый рой диких африканских пчёл. Несколько раз я вставал, потом снова ложился, но сон так и не шёл. Я был слишком возбуждён, чтобы уснуть.
Когда, наконец, несколько часов спустя, я провалился в объятия Морфея, мне это не принесло долгожданного облегчения. Вожделенное видение мне так и не явилось. Мне вообще ничего не приснилось. Только бездонное чёрное забытье. Я закрыл глаза, а в следующий миг я открыл их уже утром. Разбитый и подавленный.
Не приснилось мне ничего и на следующую ночь. И в ночь после этого. Так прошла неделя. Каждое утро я просыпался ещё более разбитым и опустошённым, чем накануне. Я потерял аппетит, потерял интерес к жизни. Мне было невыносимо каждое мгновение моей пустой и безрадостной жизни. Жизни без счастья. Каждая клеточка моего тела жаждала того неземного наслаждения, однажды испытанного мною во сне. Должно быть так себя чувствовал наркоман во время ломки. Я должен был, я был просто обязан снова оказаться там, в холодной мёртвой пустыне на краю обрыва с золотым сиянием.
Той ночью я бродил тёмными и мокрыми питерскими улицами, страдая от бессонницы и депрессии. Я много думал, стараясь понять, что именно произошло со мной той ночью. Единственное, что меня ещё удерживало на этом свете, что удерживало меня от самоубийства, была надежда. Надежда, что мне удастся снова испытать то неземное счастье, испытанное мною однажды.
Моё внимание привлекла странная тёмная фигура, лежавшая прямо на тротуаре. Это была пьяная бездомная. Она спала на асфальте, положив под голову мешок с каким-то тряпьём. Женщина была ужасно грязной и уродливой, а запах перегара можно было учуять за много метров. «Какая досадная и бессмысленна растрата жизни» ―ґ подумал я тогда. А ведь в её жизни могла бы быть большая и великая цель.
Страница 3 из 6
