Рыбацкий посёлок насчитывал всего два десятка дворов. В основном это были постройки прошлого, двадцатого века из местного материала — ракушечника. До города километров сто…
Добавить в моё избранное
18 мин, 33 сек 7350
Места здесь рыбные и люди приезжали сюда, чтобы заработать денег и потом, если повезёт, устроиться с комфортом на большой земле. Раньше здесь была рыбацкая артель, по-старому рыбсовхоз. Люди ловили рыбу осетровых пород, бычков, камбалу, часть сдавали государству, часть забирали себе. Многие из артели перевозили сюда свои семьи и за три — пять месяцев строили здесь жильё с печным отоплением. Одной рыбой питаться было нельзя и новые хозяева заводили разную живность, кто во что горазд. Тут можно было увидеть весь арсенал домашнего зверя и птицы от поросёнка до индюков. А некоторые даже умудрялись держать песцов в клетках.
Располагался посёлок на косе между морем и озером. В озере добывали соль, а рядом находился песчаный карьер. После войны заключённые и вольнонаёмные люди построили здесь узкоколейную железную дорогу, чтобы можно было вывозить в город соль, песок и рыбу. За многие годы посёлок разросся. В пятьдесят третьем году здесь обосновались бывшие заключённые, некоторые прижились, обзавелись семьями, да так и остались там. В посёлке построили небольшую начальную школу для детей и магазинчик, в котором продавалось всё, начиная от хлеба и кончая порохом и дробью для охоты. В озере тоже водилось много рыбы. В тёплой воде рыба откармливалась и под осень достигала гигантских размеров. Летом здесь ловили камбалу и бычки, а осенью кефаль, «лобань» на местном наречии. Калабухи из артели сыпали сети, через три дня перебирали их, рыбу грузили в вагоны и увозили в город. А городской рыбзавод перерабатывал дары моря: коптил, солил, консервировал рыбу.
Зарплата в артели была небольшая, но, имея свободный доступ к рыбе, мало кто переживал об этом. Каждый рыбак имел свой личный сбыт «левой» рыбы и чёрной икры.
Конечно, без рыбинспекции дело не обходилось, местное население называло их «драконами». Городская рыбинспекция обычно выбирала одного человека из посёлка и назначала его инспектором, он получал оружие, катер, моториста и двух помощников. Местные инспекторы обычно «держались» несколько лет. Они сразу обрастали связями, становились друзьями для«нужных» людей, в основном, из правящих структур. Инспектора всегда уважали, были рады во всех домах, на любых праздниках, будь то крестины или именины, свадьба, инспектор везде был почётным гостем. Обычно такие люди не выдерживали испытания славой, как следствие, они обрастали жиром и быстро спивались. На смену ему приходил другой человек, который повторял путь предыдущего.
Жизнь посёлка шла по принципу: вы нам рыбу, а мы вам всё остальное. В принципе, обе стороны оставались довольны. Довольны, но до тех пор, пока государственная система не начала давать сбой. Рушились все моральные экономические, политические и географические границы. В девяностые годы появились кооперативы. Жители посёлка и горожане это поняли по-своему: они начали собираться в небольшие стаи, в которые входили родственники или хорошие знакомые. Цель этих стихийных бригад была одна — это лов рыбы в любых количествах. В течение десяти лет море и озеро пересыпалось многими километрами сетей. Люди в городах потеряли работу, поэтому многие из них стали перепродавать рыбу. Они просто приезжали в посёлок и закупали максимум рыбы, как можно дешевле, а у себя, в городе, продавали дороже. Самые активные, «браконьеры в законе», приватизировали рыбацкие суда из городского порта, и счёт уже пошёл на десятки, а то и сотни тонн рыбы. Понятно, что в условиях выживаемости люди думали только вылове рыбы, а не её разведении, нужно было урвать как можно больше от государственного пирога. И урвали.
Про осетров уже давно забыли, встречались они крайне редко. Какой-то умник привёз и выкинул в море несколько тонн малька хищной рыбы из северных морей. Назвали её «пеленгас». Рыба оказалась удивительно живучей, быстро набирала вес, размножалась. За десять лет этот хищник уничтожил весь планктон осетра, камбалы, бычка и кефали. Подоспели на помощь и технологии навигации. Сети на осетровые виды рыб ставились обычно на расстоянии десяти — двадцати километров от берега. Но найти их через три — пять дней было проблематично. Выживали самые сильнейшие, опытные. Обычно сети ставили в створе двух фонарей ночью или двух столбов днём. Отплывали от берега на лодке и сразу включали секундомер. Бывало, что при таком способе поиска сетей рыбаки иногда возвращались ни с чем. Новые технологии хорошо помогли им, особенно браконьерам. Это был обычный спутниковый навигационный прибор «Гармин». По нему, с точностью до метра отбивалась заданная точка, и найти сети в бескрайнем море теперь не составляло труда. Наиболее ушлые люди сделали целое состояние на перепродаже этих приборов. Они ездили в крупные города и привозили рыбакам долгожданный навигатор.
Посёлок постепенно стал вымирать. Многие просто уехали, другие, более удачливые, скопили денег и приобрели жильё на большой земле. В конце шестидесятых годов в этих местах был сильнейший шторм, который смыл насыпь с железной дороги.
Располагался посёлок на косе между морем и озером. В озере добывали соль, а рядом находился песчаный карьер. После войны заключённые и вольнонаёмные люди построили здесь узкоколейную железную дорогу, чтобы можно было вывозить в город соль, песок и рыбу. За многие годы посёлок разросся. В пятьдесят третьем году здесь обосновались бывшие заключённые, некоторые прижились, обзавелись семьями, да так и остались там. В посёлке построили небольшую начальную школу для детей и магазинчик, в котором продавалось всё, начиная от хлеба и кончая порохом и дробью для охоты. В озере тоже водилось много рыбы. В тёплой воде рыба откармливалась и под осень достигала гигантских размеров. Летом здесь ловили камбалу и бычки, а осенью кефаль, «лобань» на местном наречии. Калабухи из артели сыпали сети, через три дня перебирали их, рыбу грузили в вагоны и увозили в город. А городской рыбзавод перерабатывал дары моря: коптил, солил, консервировал рыбу.
Зарплата в артели была небольшая, но, имея свободный доступ к рыбе, мало кто переживал об этом. Каждый рыбак имел свой личный сбыт «левой» рыбы и чёрной икры.
Конечно, без рыбинспекции дело не обходилось, местное население называло их «драконами». Городская рыбинспекция обычно выбирала одного человека из посёлка и назначала его инспектором, он получал оружие, катер, моториста и двух помощников. Местные инспекторы обычно «держались» несколько лет. Они сразу обрастали связями, становились друзьями для«нужных» людей, в основном, из правящих структур. Инспектора всегда уважали, были рады во всех домах, на любых праздниках, будь то крестины или именины, свадьба, инспектор везде был почётным гостем. Обычно такие люди не выдерживали испытания славой, как следствие, они обрастали жиром и быстро спивались. На смену ему приходил другой человек, который повторял путь предыдущего.
Жизнь посёлка шла по принципу: вы нам рыбу, а мы вам всё остальное. В принципе, обе стороны оставались довольны. Довольны, но до тех пор, пока государственная система не начала давать сбой. Рушились все моральные экономические, политические и географические границы. В девяностые годы появились кооперативы. Жители посёлка и горожане это поняли по-своему: они начали собираться в небольшие стаи, в которые входили родственники или хорошие знакомые. Цель этих стихийных бригад была одна — это лов рыбы в любых количествах. В течение десяти лет море и озеро пересыпалось многими километрами сетей. Люди в городах потеряли работу, поэтому многие из них стали перепродавать рыбу. Они просто приезжали в посёлок и закупали максимум рыбы, как можно дешевле, а у себя, в городе, продавали дороже. Самые активные, «браконьеры в законе», приватизировали рыбацкие суда из городского порта, и счёт уже пошёл на десятки, а то и сотни тонн рыбы. Понятно, что в условиях выживаемости люди думали только вылове рыбы, а не её разведении, нужно было урвать как можно больше от государственного пирога. И урвали.
Про осетров уже давно забыли, встречались они крайне редко. Какой-то умник привёз и выкинул в море несколько тонн малька хищной рыбы из северных морей. Назвали её «пеленгас». Рыба оказалась удивительно живучей, быстро набирала вес, размножалась. За десять лет этот хищник уничтожил весь планктон осетра, камбалы, бычка и кефали. Подоспели на помощь и технологии навигации. Сети на осетровые виды рыб ставились обычно на расстоянии десяти — двадцати километров от берега. Но найти их через три — пять дней было проблематично. Выживали самые сильнейшие, опытные. Обычно сети ставили в створе двух фонарей ночью или двух столбов днём. Отплывали от берега на лодке и сразу включали секундомер. Бывало, что при таком способе поиска сетей рыбаки иногда возвращались ни с чем. Новые технологии хорошо помогли им, особенно браконьерам. Это был обычный спутниковый навигационный прибор «Гармин». По нему, с точностью до метра отбивалась заданная точка, и найти сети в бескрайнем море теперь не составляло труда. Наиболее ушлые люди сделали целое состояние на перепродаже этих приборов. Они ездили в крупные города и привозили рыбакам долгожданный навигатор.
Посёлок постепенно стал вымирать. Многие просто уехали, другие, более удачливые, скопили денег и приобрели жильё на большой земле. В конце шестидесятых годов в этих местах был сильнейший шторм, который смыл насыпь с железной дороги.
Страница 1 из 6
