Рыбацкий посёлок насчитывал всего два десятка дворов. В основном это были постройки прошлого, двадцатого века из местного материала — ракушечника. До города километров сто…
Добавить в моё избранное
18 мин, 33 сек 7351
Рельсы и шпалы впоследствии разобрали и вывезли, а соль и песок перестали добывать.
В посёлке закрыли школу. В магазине остался лишь один продуктовый отдел и два десятка самых отважных семей, которые по ряду причин не смогли покинуть территорию посёлка. Они остались наедине с природой, где уже никто не мог им помочь, их просто списали со счетов. Нигде эти люди не числились, не работали, не состояли на медицинском учёте и не получали пенсию. Имели они только право умереть и поймать уцелевшую от реформаторов рыбу, чтобы как-то прожить.
Шла середина ноября. Шестые сутки подряд дул холодный, обжигающий кожу лица ветер. Огромные белые волны разбивались о берег, мартыны после нескольких кругов резко падали в воду за пищей. Сильный шум волн раздавался шесть суток подряд, не стихая даже по ночам. Такие сильные ветры «работали» в этих местах обычно по трое суток: три, шесть, девять, иногда двенадцать.
Денис Малышев, молодой тридцатилетний житель посёлка с трудом добрёл до берега. Ветер, который должен был прекратиться сегодня, сбивал его с ног.
«Сегодня шестой день, если шторм сегодня не прекратится, то надо ждать ещё три дня» — думал рыбак.
У Дениса и его напарника Руслана был так называемый флот — несколько лодок и рыболовные снасти. За лето и два месяца осени неудачи преследовали бригаду. Кто-то повадился «ходить» по их сеткам, воровать рыбу и, иногда даже снимать сами сети. Почти два месяца в посёлке жили городские инспекторы, которые обложили местных данью, и даже просто выйти в море было проблематично. Руслан тоже сидел дома. Третий рыбак, который раньше работал с ними, подвёл их. Он ночью, не предупредив свою бригаду, вышел в море на катере к сеткам. Ему повезло с рыбой, и он хотел в одиночку сбыть её, но жадность стала причиной смерти несчастного. Рыбы было настолько много, что лодка под её тяжестью пошла ко дну. Рыбак обмотал себя шаматами и поплыл к берегу, но организм бедолаги получил сильное переохлаждение, и через три дня его распухший труп прибило к берегу. Потом кто-то несколько раз сливал бензин с баков их лодок. Да, сплошные неудачи преследовали ребят, а семьи их ждали удачи. У Дениса была жена Светлана и шестилетний сын. Ей уже не давали продуктов в долг, который за неудачную осень вырос до больших размеров. Все, кто мог, помогали друг другу. На сегодняшний день никто уже не мог помочь семье Дениса, поэтому молодой рыбак с тоской и надеждой смотрел на море. Где-то там, в двадцати километрах от берега болтались их две лавы сеток.
«Только бы шторм стих» — думал Денис.
Дома его ждала картофельная похлёбка. В печке догорали последние дрова, на угол не было денег. Похлёбка не насытила желудок Дениса, он, не раздеваясь, лёг в постель. Света и сынок мирно спали. Он посмотрел на их худые, осунувшиеся лица и потушил керосинку.
Руслану шёл тридцать третий год, у него тоже была семья: жена Аня и дочка семи лет.
Сети вязали все, даже дети. В городе закупались капроновые нитки и целыми днями, если море штормило, вязались сети. На осетра вязали очком на сто сорок. Когда сети привозили с моря, их развешивали на берегу во всю длину на проволоках, натянутых между двух железных столбов. Всё свободное время женщины и дети чистили сети от морских водорослей, разматывали узлы и снова готовили к работе в море. Обычно у хороших рыболовецких бригад в складах висело до сотни разных сетей.
Когда мужья уходили в море, Светлана с Анной собирались вместе и молили бога об их возвращении на берег. Так было легче. Если что-то происходило, — поломка, уход от «драконов», ожидание превращалось в сплошную, долгую и беспощадную муку. А когда ребята приходили с уловом, в двух семьях начинался праздник. В домах появлялись продукты. Они все вместе ехали в город и закупали всё необходимое: одежду, предметы домашнего обихода, игрушки детям.
А сегодня в семье Руслана тоже ничего не было. Вчера зарубили последнего гуся. Наступал голод.
Денис долго не мог уснуть, желудок урчал, от голода тошнило. А на улице буря продолжала бушевать. Он укрылся одеялом с головой, немного согрелся и, наконец, сон сморил рыбака.
— Денис, просыпайся, ветер утих, — сказала жена.
Когда Денис вышел на берег, Руслан был уже там. Море полностью успокоилось, на берегу валялся разный хлам: доски от старых лодок, пластмассовые канистры, обрывки сетей, морские водоросли. Всё напоминало взрыв, после которого, наконец, наступило перемирие, единение неба моря и земли. Руслан ёжился в тонкой курточке.
— Похолодало, — угрюмо сказал он.
На поверхности моря образовалась шалма — мелкие кусочки льда, предвестники ледяной корки.
— Это последний шанс, — отрезал Денис, — Иначе голодная смерть.
Они долго ждали этого дня. В двадцати километрах от берега, в осетровых «ямах» стояли их две лавы сеток. Никто из рыбаков уже не выходил в море, все готовились к зиме и заблаговременно сняли свои сети.
В посёлке закрыли школу. В магазине остался лишь один продуктовый отдел и два десятка самых отважных семей, которые по ряду причин не смогли покинуть территорию посёлка. Они остались наедине с природой, где уже никто не мог им помочь, их просто списали со счетов. Нигде эти люди не числились, не работали, не состояли на медицинском учёте и не получали пенсию. Имели они только право умереть и поймать уцелевшую от реформаторов рыбу, чтобы как-то прожить.
Шла середина ноября. Шестые сутки подряд дул холодный, обжигающий кожу лица ветер. Огромные белые волны разбивались о берег, мартыны после нескольких кругов резко падали в воду за пищей. Сильный шум волн раздавался шесть суток подряд, не стихая даже по ночам. Такие сильные ветры «работали» в этих местах обычно по трое суток: три, шесть, девять, иногда двенадцать.
Денис Малышев, молодой тридцатилетний житель посёлка с трудом добрёл до берега. Ветер, который должен был прекратиться сегодня, сбивал его с ног.
«Сегодня шестой день, если шторм сегодня не прекратится, то надо ждать ещё три дня» — думал рыбак.
У Дениса и его напарника Руслана был так называемый флот — несколько лодок и рыболовные снасти. За лето и два месяца осени неудачи преследовали бригаду. Кто-то повадился «ходить» по их сеткам, воровать рыбу и, иногда даже снимать сами сети. Почти два месяца в посёлке жили городские инспекторы, которые обложили местных данью, и даже просто выйти в море было проблематично. Руслан тоже сидел дома. Третий рыбак, который раньше работал с ними, подвёл их. Он ночью, не предупредив свою бригаду, вышел в море на катере к сеткам. Ему повезло с рыбой, и он хотел в одиночку сбыть её, но жадность стала причиной смерти несчастного. Рыбы было настолько много, что лодка под её тяжестью пошла ко дну. Рыбак обмотал себя шаматами и поплыл к берегу, но организм бедолаги получил сильное переохлаждение, и через три дня его распухший труп прибило к берегу. Потом кто-то несколько раз сливал бензин с баков их лодок. Да, сплошные неудачи преследовали ребят, а семьи их ждали удачи. У Дениса была жена Светлана и шестилетний сын. Ей уже не давали продуктов в долг, который за неудачную осень вырос до больших размеров. Все, кто мог, помогали друг другу. На сегодняшний день никто уже не мог помочь семье Дениса, поэтому молодой рыбак с тоской и надеждой смотрел на море. Где-то там, в двадцати километрах от берега болтались их две лавы сеток.
«Только бы шторм стих» — думал Денис.
Дома его ждала картофельная похлёбка. В печке догорали последние дрова, на угол не было денег. Похлёбка не насытила желудок Дениса, он, не раздеваясь, лёг в постель. Света и сынок мирно спали. Он посмотрел на их худые, осунувшиеся лица и потушил керосинку.
Руслану шёл тридцать третий год, у него тоже была семья: жена Аня и дочка семи лет.
Сети вязали все, даже дети. В городе закупались капроновые нитки и целыми днями, если море штормило, вязались сети. На осетра вязали очком на сто сорок. Когда сети привозили с моря, их развешивали на берегу во всю длину на проволоках, натянутых между двух железных столбов. Всё свободное время женщины и дети чистили сети от морских водорослей, разматывали узлы и снова готовили к работе в море. Обычно у хороших рыболовецких бригад в складах висело до сотни разных сетей.
Когда мужья уходили в море, Светлана с Анной собирались вместе и молили бога об их возвращении на берег. Так было легче. Если что-то происходило, — поломка, уход от «драконов», ожидание превращалось в сплошную, долгую и беспощадную муку. А когда ребята приходили с уловом, в двух семьях начинался праздник. В домах появлялись продукты. Они все вместе ехали в город и закупали всё необходимое: одежду, предметы домашнего обихода, игрушки детям.
А сегодня в семье Руслана тоже ничего не было. Вчера зарубили последнего гуся. Наступал голод.
Денис долго не мог уснуть, желудок урчал, от голода тошнило. А на улице буря продолжала бушевать. Он укрылся одеялом с головой, немного согрелся и, наконец, сон сморил рыбака.
— Денис, просыпайся, ветер утих, — сказала жена.
Когда Денис вышел на берег, Руслан был уже там. Море полностью успокоилось, на берегу валялся разный хлам: доски от старых лодок, пластмассовые канистры, обрывки сетей, морские водоросли. Всё напоминало взрыв, после которого, наконец, наступило перемирие, единение неба моря и земли. Руслан ёжился в тонкой курточке.
— Похолодало, — угрюмо сказал он.
На поверхности моря образовалась шалма — мелкие кусочки льда, предвестники ледяной корки.
— Это последний шанс, — отрезал Денис, — Иначе голодная смерть.
Они долго ждали этого дня. В двадцати километрах от берега, в осетровых «ямах» стояли их две лавы сеток. Никто из рыбаков уже не выходил в море, все готовились к зиме и заблаговременно сняли свои сети.
Страница 2 из 6
