Анарета

Когда прибудет на Землю, этого добра добыть сложнее. Но найдут же решение? Кэтти конечно же его использовала как пацана, ей то не гербарий нужен, что-то другое. Но это её проблема или проблема тех, на кого она работает. Наверное они знают, что делают. А он не в обиде на неё. Да и нет смысла. Когда он вернется на Землю, они оба безнадежно состарятся. Любовь? Хрень малолетняя, недосягаемая величина. Дэн лишь благодарен Кэтти, что заставила поверить его самого, насколько он крут.

— Ничего братан, там на Земле тебе будут рады. Ты уж прости, что я так жестоко с тобой и твоей родней, — сказал он детёнышу, подбадривая, — хочешь, даже усыновлю тебя? Нет проблем. Хотя нет, жуткий ты, не в моём вкусе.

Рожа конечно страшная, но вполне себе человек, возможно и разум имеется. Примитивный, конечно. Они из грязи дома строят и лично пережевывают каждый комок грязи, чтобы смочить его слюной для плотности. Идиоты. Но разговаривают они по-смешному. Дэн лично слышал, когда толпы паломников прилетали к станции молиться. Стрекочут кузнечики, галдят на разные голоса, удивляются величайшему творению человечества. Думают: «И как это всё из титана и молибдена можно было так ловко пережевать?» Да им до наших технологий за миллион лет не додуматься. Отсталая раса.

Сканер, бережно смакуя каждый атом в яростно-голубом свете, срезал, проглатывал тело детёныша-монстра погруженного в крио-ванну. Вот уже скелет проглядывается. И всё это записывается на чип. Совсем немного осталось и можно паковать чип в медальон-контейнер. А как зашифровать послание, дело техники. Может быть Дэн попросит Кэтти заняться с фантомом оральным сексом. Наверняка никто из таможни не рискнет это сделать. А ей придётся как-то компенсировать упущенные возможности лично Дэну.

Взбешенный и грязно матерящийся Тим ворвался в операторскую, как раз в тот момент, когда посылка — медальон с кнопкой-открыткой — были уже почти оцифрованы. В сканере оставалась жалкая, рыхлая кучка остатков.

— Скотина. Что ж ты, творишь, а?

— Что?

— Где чип?

— Какой чип?

— Мой чип. С ребенком.

— Он не твой чип. А ребенок, вот он, — с этими словами Дэн открыл принтер. Знал ведь, чертяка, чем можно заткнуть взбесившегося папашу.

Тим, забыв обо всём, бросился к чреву принтера. Оттуда лёгкой струйкой выползал крио-туман, тяжелым шлейфом опускался на пол, стелился ему под ноги. Выросшая незнакомка с узнаваемыми чертами, лежала на столешнице принтера. Когда улетал на вахту, ей было всего два года, а сейчас перед ним пятилетний ребенок.

— Вот она, твоя Анарета! — удовлетворенно хмыкнул Дэн.

— Это Лиззи… — А я что говорю? Анарета. Твой личный крест. Неси его, если сможешь. Оставляю вас наедине. Столько лет прошло. Наверняка, соскучились.

Прихрамывая на левую ногу, двинулся к монитору, чтобы отправить посылку на Землю. Пока Тим любовался своим отпрыском, как она оттаивает в крио-ванне, ожидая пробуждения, Дэн спешно создавал группу сообщений особой важности. Компьютер, однако, и сам это сделает. Но компьютеру глубоко наплевать на человеческие проблемы, и личные посылки экипажа его абсолютно не волнуют. Он отправит все данные, что собрали дроны и «гуд бай, май френд», помашите ручкой. Поэтому важно проследить, что посылка включена в список отправлений.

— Тим? Ничего не хочешь отправить своей Эмме?

— Нет… Уже нет.

— Понимаю. Тогда я жму «Ок», если не возражаешь.

— Не возражаю.

— Поехала, родимая. Надеюсь, милая Кэтти, ты в точности сделаешь, как я прошу, тогда и бонус — кузнечик в твой гербарий. Не укакайся там с перепугу, — Дэн хохотнул, потом поморщившись, добавил, — слышь, Тим, пойду-ка я в лазарет тоже.

— А что?

— Нога болит. Этот гадёныш сильно укусил.

— Покажи.

Дэн задрал брючину. Рана была небольшой, так, царапина, но нога опухла и покрылась страшными синюшными пятнами.

— Вот, черт… Ядовитый, что ли?

— Анализ сделаю. Кто их, демонов, знает, что у них в слюне?

Тим присел опять на стул рядом с принтером дожидаться, когда проснется дочь. Хотел ли он оживить её? Хотел. Но не так быстро, как это устроил Дэн. Дэн, конечно разгильдяй и оказал медвежью услугу, но Тим в глубине души был ему благодарен за то, что самому не пришлось принимать решение. А так… У них целый год впереди. Может быть они с Дэном найдут решение спасти ребенка. Смотрел как медленно приходит в себя дочь. Лиззи открыла глаза:

— Ты кто? — слабым голосом спросила она.

— Твой папа, — расквасившись полудебильной улыбкой умиления, выдавил из себя Тим.

— Неправда. Мой папа Джордж. А ты — чужой дядька. Уходи. Я тебя боюсь.

— Но… как же… Лиззи… это я, твой папа, Тим Ворен.

— Нет, мой папа — Джордж. Где мой папа? А ты — уходи.

Незадача. Конфуз. Обида. Сирена. Впервые за всю историю станции сработала периметральная сигнализация.