Ночной рейс

Или мне просто так показалось. Вдруг темная, громадная масса вынырнула из снегопада, преграждая путь. Я понял, что мы подошли к дому. Рассмотреть его в темноте не было никакой возможности. Только из-за угла слышался неистовый лай собаки.

Старик повозился в кармане и вытащил огромный ключ. Я подошел к нему поближе, чтобы успеть вместе с ним проскочить в дом. Я боялся, что он оставит меня на улице.

В небольшом круге света от фонаря я разглядел дверь, которую отпирал старик. Она была металлическая, обитая огромными гвоздями. Тогда я подумал, что именно такие двери используют в тюрьме.

Наконец, повозившись с замком, старик распахнул дверь и отступил в сторону. Я понял, что он приглашает меня войти в дом.

Оказавшись внутри, я с любопытством огляделся. Я попал в большую комнату, ужасно захламленную. В одном, дальнем углу от двери, громоздились мешки. Как я понял по их цвету, то были мешки с мукой. В другом углу, подвешенными к прибитым к потолкам крюкам, висели закопченные окорока. Вдоль стен громоздились бочки, стеллажи дров, сельскохозяйственная утварь. С потолка свешивались пучки высушенных трав. А посередине комнаты стояло нечто большое, накрытое грязным куском ткани, цвет которой я не мог определить.

Меня заинтересовало это нечто, и я, подойдя к нему, с любопытством приподнял край тряпки.

Каково же было мое удивление, когда я увидел телескоп, установленный на подвижной платформе с четырьмя маленькими колесиками. Труба была сделана из древесины, скреплена металлическими обручами, но отражатель и линзы представляли собой качественные образцы.

Я разглядывал данное сооружение, чуждое в этой комнате, и недоумевал о том, для каких целей оно могло понадобиться. Мои размышления прервал громкий звук колокольчика. От неожиданности я вздрогнул.

— Он зовет вас.

Старик так и стоял у двери, наблюдая за мной, словно у него не было других дел. После этих слов он подошел ко мне и подтолкнул в спину, направляя в ту сторону, где лежали мешки.

В стене я увидел дверь, низкую и черную, подошел к ней и с силой толкнул.

Я оказалась в комнате. За тяжелым столом, грубо сколоченным, сидел человек. Первое, что мне бросилось в глаза, его абсолютно белые волосы, мягкими волнами спадающие на плечи. Он не был стар. Его белые волосы не гармонировали с мужественным и жестким лицом. Перед ним лежала большая стопка бумаги.

Человек отложил ручку, поднялся из-за стола, подошел вплотную ко мне и, недоброжелательно глядя прямо в глаза, проговорил:

— Кто вы? Зачем вы сюда пожаловали? Что вам нужно?

Я назвался. Но от этого его лицо ни в коей мере не подобрело. Чувствовалось, что гость я нежданный и нерадостный.

Беловолосый повернулся к старику, брови его нахмурились, от этого лицо его, которое раньше можно было назвать красивым, исказилось и стало безобразным.

— Как ты посмел привести в дом чужого?

Старик недовольно засопел и буркнул:

— Я ему говорил. Он сам… Все шел и шел за мной.

Я пришел на помощь старику. По сути, он-то был не виноват.

— Простите меня. Я, правда, не знаю, почему вас так рассердило мое появление. Я к этому не стремился. А привело меня сюда лишь желание выжить.

— Выжить?

— Конечно. В моей куртке среди поля я бы просто не переночевал. К утру я бы превратился в ледяную глыбу. Да еще полностью засыпанную снегом. До весны никто бы не нашел меня.

Белоголовый подошел к окну, отодвинул тяжелые, почему-то черные, занавески и выглянул.

— Это правда. Метет сильно.

Сказал таким тоном, словно удивился, что за окном зима.

— Если желаете, можете остаться до утра. Слуга подаст вам ужин.

После этих слов, он вновь уселся за стол и возобновил свои занятия, от которых оторвал мой приход.

Я же, не зная, что делать, то ли отправиться за стариком, то ли остаться в комнате. Старик вышел, даже не глянув в мою сторону. Мне ничего не оставалось, как искать место, где можно было бы присесть.

Я заметил стул у стены, подтянул его ближе к ярко горящему камину, уселся и стал спокойно рассматривать комнату. Белоголовый на меня не обращал внимания, полностью сосредоточившись на своих записях.

Комната была значительно меньших размеров, чем первая. Но, как и в той, здесь царил невообразимый беспорядок. Все стулья, стол, даже пол были завалены бумагами, книгами. Стены завешаны расчерченными диаграммами и схемами. Полки и шкафы заполнены неизвестными мне приборами, камнями, пробирками с разноцветными жидкостями, книгами. На камине стоял маленький орган, с искусно вырезанными по нему фигурками каких-то мифических созданий. В углу расположилась модель солнечной системой с лампой, вместо солнца.

Я рассматривал все с большим изумлением, увеличивающимся всякий раз, когда мой глаз натыкался на новый предмет.