Одержимый

– Ага, – он откидывается на скамью назад, – они меня не видят, так что аккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя упрятали далеко и надолго. Не трусь, – прибавляет он, снова скалится, – ты же хочешь, чтобы твоё желание исполнилось, разве не так?

Он обводит бар скучающим взглядом, зевает во всю пасть, сверкая клыками.

– Тебя нет, – шепчу я.

– Это тебя нет, – говорит он. – Что варежку раззявил? Чем ты докажешь, что меня нет, или что ты существуешь?

– Они тебя не видят…

– Воздух тоже не видно.

– Это не одно и…

– Ты со мной говоришь, значит, признаёшь, что я есть, – перебивает он. – А если будешь продолжать настаивать на своём, я откушу тебе палец.

Я замолкаю, а он смеётся:

– Зря, была бы отличная проверка.

– Отстань от меня, – шепчу я.

Он наклоняется вперёд, его лицо оказывается так близко, что я вынужден отпрянуть, но не успеваю — он хватает меня за воротник, сжимает его так, что я начинаю задыхаться:

– Ты сам меня позвал. Я был тебе нужен, разве нет? – он разжимает пальцы и шепчет: – Ты хотел власти, и я дам её тебе, ты получишь её. Или ты передумал?

Я молчу. Я знаю, что хотел, но не думал, не предполагал, что… Но ведь я вызвал его, верно? Я, я его вызвал, значит, надеялся, что он придёт, мне нужно было, чтобы он пришёл. Вот он, шанс, шанс получить всё. Я заслужил, я ведь знаю, что заслужил, больше, чем кто-либо другой.

Его улыбка становится шире, он словно читает мои мысли у меня на лице. «Желай, – слышу я шёпот, который эхом разносится в моей голове, – желай, надо лишь пожелать».

Я оглядываю зал и мне почти жаль всех их, людей, которые проживают свои жалкие жизни, ни разу не прикоснувшись ни к чему хоть отдалённо столь же невероятному. Кто из них может похвастаться, что говорил с дьяволом, и дьявол выполнял его волю?

Тут замечаю девушку: она, похоже, не дождалась: оплачивает счёт, перекидывает через плечо сумочку на длинном тонком ремешке и быстро выходит из бара. Теперь мне видно, что на ней короткая обтягивающая юбка, которая блестит перламутром, будто русалочий хвост. Я ловлю на себе взгляд дьявола, его зубы ослепительно блестят, он передвигает ко мне по столу какой-то предмет и кивает, подбадривая. И я вскакиваю и выбегаю следом за девушкой.

Она идёт пешком, может, ей не далеко. Это хорошо. Я иду за ней, вижу, как быстро мелькают её ножки, каблуки стучат по асфальту, и, наверное, их стук заглушает для неё звук моих шагов. Сумочка на ремешке болтается туда-сюда, как нервный маятник. Я жду, я не спешу. Что мне сказать ей? Нужно ведь что-то сказать.

Я чувствую, что изменился, значит, он не обманул, он даровал мне какую-то силу, и мне не терпится проверить свои возможности. Я чувствую, что теперь могу всё, мне хочется смеяться от того, как легко теперь всё стало. И я смеюсь, но смех слышит девушка. Она оборачивается, а потом бросается бежать. Она сворачивает в какой-то переулок, я бегу за ней. Догоняю. Она такая красивая, мне хочется сказать ей, какая она красивая, но она так кричит, что мне не удаётся вставить ни слова. Я пытаюсь её успокоить, хватаю за руку, потому что она пытается бить меня. Она кричит, и лицо её перекашивается. Я злюсь, ведь она такая же, как другие, она судит обо мне по тому, как я выгляжу, даже не пытается узнать получше. Хочу ей объяснить, но она не слушает, и только кричит. Я хочу, чтобы она замолчала, просто перестала так кричать, пытаюсь удержать её, и вдруг она замолкает. Она начинает оседать на землю, и я не могу понять, в чём дело, пока не замечаю, что из живота у неё торчит нож. Он из бара, не знаю, как он оказался здесь… Нет, знаю: он дал мне его, когда я выбегал.

– Чего ты ждёшь?

Я стою рядом с девушкой на коленях, а он стоит позади меня, его руки у меня на плечах, я вижу блестяще загнутые когти, чувствую их через куртку.

– Чувствуешь? Ты чувствуешь это?

– Я не просил об этом!

Но, да, я чувствую. Сила, которая бурлит во мне, я чувствую её. Это власть. Ни с чем не сравнимая власть над другими людьми.

На губах девушки выступает кровавая пена, но сейчас она снова кажется мне красивой. Она смотри на меня, широко раскрыв глаза. Теперь она уже не кричит, и теперь она видит меня настоящего, и я благодарен ей за это.

Я вытаскиваю нож. Он выходит легко.

– Давай, – шепчет он мне в ухо, – тебе понравится.

Я приподнимаю голову девушки, поддерживаю за затылок, чтобы выгнулась шея, а затем провожу по ней ножом. Мне приходится сделать это дважды, потому что в первый раз я нажимаю совсем слабо, но в фильмах это всегда казалось очень легко. Кровь хлещет из раны, много крови, а кожа девушки белеет. Она несколько раз пытается вдохнуть, но у неё ничего не получается. На секунду мне становится смешно, но я сдерживаюсь, потому что не хочу испортить момент. Я опускаю её голову бережно.