Дом у Ани был двухэтажный, когда я впервые увидела его — пожалела, что случилось это уже в поздних средних классах, во время столь «важных» и не нужных перемен.
Добавить в моё избранное
19 мин, 30 сек 15058
Я слегка выругалась даже. Так не хотелось теперь идти домой после всего этого и объяснять матери, почему не сделала все еще вчера. А вместо этого пошла в нежилой домик гладить плесень.
Я еще раз выругалась и, чувствуя себя опустошенной, побрела обратно к выходу из дома. Ни на что тут смотреть мне больше не хотелась. Аня гнала. Я фантазировала. Надо было тогда еще все проверить. Надо было не быть трусихой и играть в детские игры до конца. Какой смысл, если за ними придут игры взрослые? Проверь я все тогда, может быть и не рассталась бы с Аней.
Дома мамы не было, она оставила записку, что ушла по гостям. Я не стала ничего готовить и ушла с головой в сортировку недавно принесенного от подруги. В том числе её терабайтной коллекции аниме.
Мы снова сидели с Аней в комнате, и она втыкала в ежа иголку, потом дотрагивалась до неё губами и шептала мне что-то. Я переспрашивала:
— Что?
Она улыбалась, отдирала ежа от моей руки и почти с любовью шептала мне что-то:
— Что ты говоришь?
Я очнулась лежа лицом на клавиатуре, которая отпечаталась на моей щеке. Ломая ноги, бежала вниз по лестнице, в спину что-то кричала мать, но я ничего не разбирала. Босиком неслась по улице в дом, который улыбнулся мне беззубо черными провалами окон ночных, словно ждал что вернусь. Я не помню, как пронеслась наверх, только с последней дверью подралась немного. Наверное, в прошлый раз, я с горя забыла закрыть все замки кроме последнего. Я бегала по комнате, натыкаясь иногда на плесень, и пинала одну за другой стены, пока одна не сдвинулась с места. Я скакала на скамейке, пока она не перевернулась и отодрала этот люк, ломая ногти. Упала вниз, и чуть ли не крича на ощупь, брела куда-то. Долго искала в потемках забыв впопыхах про сотовый эту комнату. Но все же нашла. Там лежали свертки, я пыталась вспомнить — какой из них. И о чудо из чудес — вспомнила. Развернула аккуратно ежа. Он был живой, теплый и с мягкими иголками, но я не удивилась. Просто сказала что-то матов про себя и, сжав его изо всех сил, прижала к руке. Он укусил. И сплюнув, пропищал что-то. Я бросила его на полку, не заворачивая.
И опять брела в темноте и лезла по короткой лестнице наверх. Сквозь единственное крохотное окошко падал лунный свет, мне было этого достаточно, чтобы рассмотреть стену и пятно на ней.
Я подошла и, дрожа, дотронулась. Господи такой боли я никогда еще не испытывала. Она правду сказала, что это не вынесет моя нервная система. Я поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Наверное, это чувствует человек, когда его раздирают дикие звери, плюс прибавьте туда их кислотную слюню и способность кусать быстро-быстро. Очень быстро, слишком быстро. Я пыталась вырваться, уже не понимая где я, и что я, просто дергалась, визжа, наверное, всем телом, пока не перестала мыслить окончательно.
В голове гудело море, оно разбивалось об глаза и отступало прочь. Каждый раз заставляя сжать их от приступа сильной боли, вот только как может быть боль, если ты не чувствуешь тела?
В луже слизи лежала девочка. У неё дергалось все тело, словно при родовых схватках, когда все «пошло не так», но пациент еще дышит. Постепенно сведенные пальцы распрямились, и она сама начала выпрямляться из позы зародыша. Глаза быстро-быстро моргали, привыкая к свету.
Когда она открыла глаза, вокруг шумел океан. Огромный, безбрежный, покуда хватало глаз текли странные изогнутые волны. Стоило посмотреть вверх, и можно было сквозь дымку облаков увидеть что-то невероятно огромное в небе, похожее не то на шар, не то на воронку. Водная гладь сходилась к горизонту, образуя как бы гребень кратера, внутри в самом центре, которого был островок, на нем и очнулась это существо.
Волны сталкиваясь, уходили по гребню вод вверх, это была, наверное, иллюзия, возможно из-за атмосферного давления, а может причина была в ином. И тоннель в небе мог быть луной, по той же причине. Если так — то давление воздуха тут было сравнимо с давлением воды на земле. Впрочем, девочку все это не волновало. Первые часы она бродила вдоль линии прибоя по островку и звала какую-то Аню. Пока не захотела есть. У меня была еда, и я с радостью бы с ней поделился, только решил еще немного понаблюдать. Не больна ли она? Черный Курильщик, начертанный давным-давно в центре острова уже не раз выплевывал разных существ вроде меня, но каждый раз, снова и снова не получалось с ними найти общего языка.
И приходилось убивать, пополняя запас пищи.
Я еще раз выругалась и, чувствуя себя опустошенной, побрела обратно к выходу из дома. Ни на что тут смотреть мне больше не хотелась. Аня гнала. Я фантазировала. Надо было тогда еще все проверить. Надо было не быть трусихой и играть в детские игры до конца. Какой смысл, если за ними придут игры взрослые? Проверь я все тогда, может быть и не рассталась бы с Аней.
Дома мамы не было, она оставила записку, что ушла по гостям. Я не стала ничего готовить и ушла с головой в сортировку недавно принесенного от подруги. В том числе её терабайтной коллекции аниме.
Мы снова сидели с Аней в комнате, и она втыкала в ежа иголку, потом дотрагивалась до неё губами и шептала мне что-то. Я переспрашивала:
— Что?
Она улыбалась, отдирала ежа от моей руки и почти с любовью шептала мне что-то:
— Что ты говоришь?
Я очнулась лежа лицом на клавиатуре, которая отпечаталась на моей щеке. Ломая ноги, бежала вниз по лестнице, в спину что-то кричала мать, но я ничего не разбирала. Босиком неслась по улице в дом, который улыбнулся мне беззубо черными провалами окон ночных, словно ждал что вернусь. Я не помню, как пронеслась наверх, только с последней дверью подралась немного. Наверное, в прошлый раз, я с горя забыла закрыть все замки кроме последнего. Я бегала по комнате, натыкаясь иногда на плесень, и пинала одну за другой стены, пока одна не сдвинулась с места. Я скакала на скамейке, пока она не перевернулась и отодрала этот люк, ломая ногти. Упала вниз, и чуть ли не крича на ощупь, брела куда-то. Долго искала в потемках забыв впопыхах про сотовый эту комнату. Но все же нашла. Там лежали свертки, я пыталась вспомнить — какой из них. И о чудо из чудес — вспомнила. Развернула аккуратно ежа. Он был живой, теплый и с мягкими иголками, но я не удивилась. Просто сказала что-то матов про себя и, сжав его изо всех сил, прижала к руке. Он укусил. И сплюнув, пропищал что-то. Я бросила его на полку, не заворачивая.
И опять брела в темноте и лезла по короткой лестнице наверх. Сквозь единственное крохотное окошко падал лунный свет, мне было этого достаточно, чтобы рассмотреть стену и пятно на ней.
Я подошла и, дрожа, дотронулась. Господи такой боли я никогда еще не испытывала. Она правду сказала, что это не вынесет моя нервная система. Я поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Наверное, это чувствует человек, когда его раздирают дикие звери, плюс прибавьте туда их кислотную слюню и способность кусать быстро-быстро. Очень быстро, слишком быстро. Я пыталась вырваться, уже не понимая где я, и что я, просто дергалась, визжа, наверное, всем телом, пока не перестала мыслить окончательно.
В голове гудело море, оно разбивалось об глаза и отступало прочь. Каждый раз заставляя сжать их от приступа сильной боли, вот только как может быть боль, если ты не чувствуешь тела?
В луже слизи лежала девочка. У неё дергалось все тело, словно при родовых схватках, когда все «пошло не так», но пациент еще дышит. Постепенно сведенные пальцы распрямились, и она сама начала выпрямляться из позы зародыша. Глаза быстро-быстро моргали, привыкая к свету.
Когда она открыла глаза, вокруг шумел океан. Огромный, безбрежный, покуда хватало глаз текли странные изогнутые волны. Стоило посмотреть вверх, и можно было сквозь дымку облаков увидеть что-то невероятно огромное в небе, похожее не то на шар, не то на воронку. Водная гладь сходилась к горизонту, образуя как бы гребень кратера, внутри в самом центре, которого был островок, на нем и очнулась это существо.
Волны сталкиваясь, уходили по гребню вод вверх, это была, наверное, иллюзия, возможно из-за атмосферного давления, а может причина была в ином. И тоннель в небе мог быть луной, по той же причине. Если так — то давление воздуха тут было сравнимо с давлением воды на земле. Впрочем, девочку все это не волновало. Первые часы она бродила вдоль линии прибоя по островку и звала какую-то Аню. Пока не захотела есть. У меня была еда, и я с радостью бы с ней поделился, только решил еще немного понаблюдать. Не больна ли она? Черный Курильщик, начертанный давным-давно в центре острова уже не раз выплевывал разных существ вроде меня, но каждый раз, снова и снова не получалось с ними найти общего языка.
И приходилось убивать, пополняя запас пищи.
Страница 5 из 5
