Я устало шел по городу, высматривая среди редких прохожих очередное приключение. К сожалению, с наступлением ночи количество граждан и, соответственно, возможностей выбора на тающих в темноте улицах резко упало — нарваться на опасную встречу в этот поздний час стало запросто. И добропорядочные жители интуитивно выбирали спокойствие уединения в застенках тесных и душных квартир, не желая рисковать своими никчемными жизнями и остатками здоровья ради удовольствия побродить по прохладе погружающегося во мрак города…
Добавить в моё избранное
16 мин, 31 сек 6114
Легкость, с которой вошел в этот мир, заставляла задуматься, а был ли я путешественником или…?
Все попытки вырваться так ни к чему и не привели. Что-то держало меня, как муху цепко держит паутина, облепляя ее многочисленными нитями. Возможно, удастся это из квартиры Арахны? Ведь она здесь хозяйка, это ее мир-паутина, а квартира это центр ее вселенной! Я развернулся и бросился назад. Только бы успеть до появления Арахны!
Приоткрыв дверь, прислушался. Тишина. Вошел, непрерывно оглядываясь. Вот кровать, все еще хранит в складках мятой простыни наши очертания. Бегло осмотрел комнату. А вот и дверца! Едва доходит мне до груди. Сердце оглушительно стучит, заглушая все иные звуки. Что меня ожидает? Дернул ручку. Дверь поддалась довольно легко, открыв темный вход, как мне показалось, в само царство Аида. Пахнуло отвратительным теплом. Едва сдерживая дрожь в теле, согнулся и ступил во мрак. Едва-едва проникающее внутрь глухой комнаты освещение не позволяло что-либо рассмотреть. Чувствуя ложащуюся на лицо паутину, я двинулся вглубь. Неожиданно наткнулся на кокон, прикрепленный к потолку посередине комнаты. Поверхность белого кокона пульсировала, странно совпадая со стуком моего взбесившегося сердца. Ужас внутри меня, гнал прочь из этой комнаты, пропитанной смертью; рассудок тщетно пытался подавить хаос мыслей, царивший в голове. Я заставил себя подойти к кокону, разорвать маску из паутины на лице. А-а-а! Крик сам собой вырвался из груди. Лицо в коконе… было мое! Веки висевшего дрогнули, задрожали. Я почувствовал, что начинаю сходить сума. Мир раскололся — я, одновременно, и стоял на дрожащих ногах в темноте комнаты, глядя на свое ссохшееся лицо, и, в тоже самое время, я висел спеленатый, тщетно силясь открыть слипшиеся глаза. А кто из нас был более реальный, убей бог, не мог понять! Кто из нас жил своей жизнью, а кто был лишь тенью своего близнеца, не определить. Уже начало казаться, что мир вокруг меня это бред обезумившего сознания человека, закованного в паутину и не имевшего выхода из создавшегося положения. Как пить хочется! Но чья это мысль?
— Я хочу тебя! — Голос за спиной.
От неожиданности я подпрыгнул, оглянулся. Из темноты проступали очертания лица Арахны. Но игра полутени и тьмы делали его страшным. Чернота глаз, темные провалы на щеках — само безумие смотрело на меня холодным мраком бесконечного космоса! Арахна подняла руку. Кисть заканчивалась не тонкими пальцами, а вязью паутины, жадно тянувшейся ко мне.
И я закричал, не в силах более сдерживать ужас, накопившийся внутри.
Толкнул Арахну в грудь и бросился к выходу, чувствуя сопротивление паутины, связавшей меня с коконом. Липкие нити с кровью и болью отрывались от лица. Но я, обезумев, рвался к спасительному свету в дверном проеме.
— Андрей! Не оставляй меня! — Слабый зов за спиной.
Я выскочил в комнату, захлопнул дверь. Огляделся. Придвинул кровать. В коридоре что-то зашуршало. Чувствуя, как на голове шевелятся волосы, выглянул из-за угла. Анна! Обнаженная, с кошмарными ранами по всему телу, она медленно надвигалась на меня. А за спиной Арахна ломилась в дверцу. Ловушка захлопнулась! Черт! Ничего уже не соображая, подбежал к окошку и, подчиняясь неясному порыву, прямо сквозь стекло выбросился наружу… Мир вокруг, подчиняясь неведомому приказу, замирает. Множество осколков стекла облаком окружают меня. И я зависаю над землей, не приближаясь к ней ни на миллиметр… Но вот что-то меняется. Сначала неуловимо. Затем, знакомая дрожь пробегает по фасадам зданий, срывая плющи, сдирая краски, обезображивая стены. Воздух затягивает смог, зелень исчезает с улиц, которые в мгновение покрываются мусором и грязью. Еще миг… и я камнем падаю на заплеванный тротуар. Сверху градом сыпятся осколки выбитого окна. Острая боль в теле… Мгновение показалось вечностью… и с трудом набрал в легкие воздух. Уф-ф! Пронесло! Поднялся. Посмотрел наверх. В окне два бледных девичьих лица в обрамлении развивающихся на ветру белесых нитей. Неясное чувство, что оставил там часть себя, неприятно давит грудь. Чур, меня! Не оглядываясь, похромал к себе домой, с радостью узнавая приметы своего индивидуального мирка.
Все попытки вырваться так ни к чему и не привели. Что-то держало меня, как муху цепко держит паутина, облепляя ее многочисленными нитями. Возможно, удастся это из квартиры Арахны? Ведь она здесь хозяйка, это ее мир-паутина, а квартира это центр ее вселенной! Я развернулся и бросился назад. Только бы успеть до появления Арахны!
Приоткрыв дверь, прислушался. Тишина. Вошел, непрерывно оглядываясь. Вот кровать, все еще хранит в складках мятой простыни наши очертания. Бегло осмотрел комнату. А вот и дверца! Едва доходит мне до груди. Сердце оглушительно стучит, заглушая все иные звуки. Что меня ожидает? Дернул ручку. Дверь поддалась довольно легко, открыв темный вход, как мне показалось, в само царство Аида. Пахнуло отвратительным теплом. Едва сдерживая дрожь в теле, согнулся и ступил во мрак. Едва-едва проникающее внутрь глухой комнаты освещение не позволяло что-либо рассмотреть. Чувствуя ложащуюся на лицо паутину, я двинулся вглубь. Неожиданно наткнулся на кокон, прикрепленный к потолку посередине комнаты. Поверхность белого кокона пульсировала, странно совпадая со стуком моего взбесившегося сердца. Ужас внутри меня, гнал прочь из этой комнаты, пропитанной смертью; рассудок тщетно пытался подавить хаос мыслей, царивший в голове. Я заставил себя подойти к кокону, разорвать маску из паутины на лице. А-а-а! Крик сам собой вырвался из груди. Лицо в коконе… было мое! Веки висевшего дрогнули, задрожали. Я почувствовал, что начинаю сходить сума. Мир раскололся — я, одновременно, и стоял на дрожащих ногах в темноте комнаты, глядя на свое ссохшееся лицо, и, в тоже самое время, я висел спеленатый, тщетно силясь открыть слипшиеся глаза. А кто из нас был более реальный, убей бог, не мог понять! Кто из нас жил своей жизнью, а кто был лишь тенью своего близнеца, не определить. Уже начало казаться, что мир вокруг меня это бред обезумившего сознания человека, закованного в паутину и не имевшего выхода из создавшегося положения. Как пить хочется! Но чья это мысль?
— Я хочу тебя! — Голос за спиной.
От неожиданности я подпрыгнул, оглянулся. Из темноты проступали очертания лица Арахны. Но игра полутени и тьмы делали его страшным. Чернота глаз, темные провалы на щеках — само безумие смотрело на меня холодным мраком бесконечного космоса! Арахна подняла руку. Кисть заканчивалась не тонкими пальцами, а вязью паутины, жадно тянувшейся ко мне.
И я закричал, не в силах более сдерживать ужас, накопившийся внутри.
Толкнул Арахну в грудь и бросился к выходу, чувствуя сопротивление паутины, связавшей меня с коконом. Липкие нити с кровью и болью отрывались от лица. Но я, обезумев, рвался к спасительному свету в дверном проеме.
— Андрей! Не оставляй меня! — Слабый зов за спиной.
Я выскочил в комнату, захлопнул дверь. Огляделся. Придвинул кровать. В коридоре что-то зашуршало. Чувствуя, как на голове шевелятся волосы, выглянул из-за угла. Анна! Обнаженная, с кошмарными ранами по всему телу, она медленно надвигалась на меня. А за спиной Арахна ломилась в дверцу. Ловушка захлопнулась! Черт! Ничего уже не соображая, подбежал к окошку и, подчиняясь неясному порыву, прямо сквозь стекло выбросился наружу… Мир вокруг, подчиняясь неведомому приказу, замирает. Множество осколков стекла облаком окружают меня. И я зависаю над землей, не приближаясь к ней ни на миллиметр… Но вот что-то меняется. Сначала неуловимо. Затем, знакомая дрожь пробегает по фасадам зданий, срывая плющи, сдирая краски, обезображивая стены. Воздух затягивает смог, зелень исчезает с улиц, которые в мгновение покрываются мусором и грязью. Еще миг… и я камнем падаю на заплеванный тротуар. Сверху градом сыпятся осколки выбитого окна. Острая боль в теле… Мгновение показалось вечностью… и с трудом набрал в легкие воздух. Уф-ф! Пронесло! Поднялся. Посмотрел наверх. В окне два бледных девичьих лица в обрамлении развивающихся на ветру белесых нитей. Неясное чувство, что оставил там часть себя, неприятно давит грудь. Чур, меня! Не оглядываясь, похромал к себе домой, с радостью узнавая приметы своего индивидуального мирка.
Страница 5 из 5
