Пустой заброшенный пляж перед грозой, небо цвета мокрого бетона сравнялось на горизонте с морем, как будто плавно переходит в него, бьется о блекло-серебристый песок на берегу. Острые изломы молний раз за разом вбиваются в невидимую грань воды и неба.
Добавить в моё избранное
16 мин, 56 сек 17156
Его разбудил гром, еще далекий, но уже ощутимый, сильными порывами ветра бьющий в лицо. За спиной полуразрушенная колонна, остатками арматуры тянется к темно-серому небу, под ногами мокрый песок, оставляющий на себе следы странного рисунка подошвы. Он сидел лицом к приближающемуся шторму. Из чувств только странная пустота, будто после глубокого сна и понимание, что нужно куда-то идти. Солено-свежий аромат близкой грозы и моря возвращает ясность, побуждает подняться. Медленно, побеждая заснувшие мышцы, опираясь плечом о крошащийся бетон колонны, он встает. Ясность приходит быстрее. Он одет, экипирован: тяжелая защитная обувь на ногах, руки в перчатках, позволяющих ощутить текстуру, но достаточно прочных сверху. Одежда — комбинезон со множеством твердых, негнущихся вставок. На груди, предплечьях, выше колен и на голени — щитки, как панцири каких-то насекомых, укрывают уязвимые зоны. На правой руке опоясывающий обруч с прикрепленным удлиненным предметом. Оружие.
Вокруг -тишина, кроме шелеста волн и отдаленного гула грозы звуков нет. Серый песок пляжа тянется в обе стороны бесконечно, без единого ориентира. Стальная вода и небо. За спиной — стена из гигантских каменных блоков, вся в темных подтеках и порослях зелени. Нужно крикнуть, позвать кого-нибудь, спросить где он. Но не получается. Рот залеплен. Рука тянется туда. Углубляется больше чем нужно.
Невозможно. Пальцы движутся выше — глаза, переносица с легкой горбинкой, узкие крылья носа. А дальше … ничего, гладкий участок сразу переходящий к шее. Минимальные знания анатомии подсказывают — здесь должен быть рот и подбородок. Но отсутствует и то и другое. Вся нижняя челюсть. Он чувствовал, что что-то не так. Или нет? Только теперь память стала подсказывать недостающее. Он привык, но теперь будто очнулся от привычки. Но страха нет, только понимание этого.
Из оцепенения выводит гул все приближающегося раската. Ветер почти сбивает с ног своим порывом. Нужно идти. На юг, навстречу шторму.
Идти по сырому песку легко, как по хорошо утоптанной земле, высокие ботинки оставляют в нем глубокие следы, но не увязают. Кромка воды продвигается все выше в ленивых накатах странно спокойных волн. Ветер же все сильнее и раскаты тяжелым молотом бьют уже над головой. Все кажется почти застывшим, и если не оглядываться назад, на уже едва заметный обломок колонны, может показаться, что стоишь на месте.
Кто я? Что это за место? Куда иду? Даже нет намека на ответ. Наоборот, мысли будто скованны сонным безразличием. Но усталости нет. Мозг как послушное дитя на руках заботливого тела, принимает все что происходит непротивясь. Слишком тяжело думать в мягкой пелене полусна. Бесконечное море с одной стороны, неприступная стена с другой не дают иной альтернативы, как движение вперед.
Темнота неба наваливается, приминая своей тяжестью. Разряды все более явственно освещают пустынный берег. И уже под первыми тяжелыми каплями линия берега резко уходит в сторону, открывая небольшой залив с полуразрушенной башней у самой воды. Прилив уже захлестнул первые, зияющие пустотой этажи. Всего их больше двадцати, смотрящих наружу редкими бойницами, по спирали идущих вверх. Кое-где стены проломлены, выступая зубами ржавых остовов. Все здание, возможно маяк, покосилось, сильно сдав в сторону бьющихся волн, будто преклоняясь перед их силой. Но это единственное укрытие от близящейся грозы.
Внутри маяк почти цел. Стены местами даже сохранили элементы отделки из некогда белого, теперь серого покрытия. Войти в здание можно со второго этажа, через пролом, примерно в метре над песком, взобравшись по крупным осколкам. Там где вода добралась, остались только несущие колонны, покрытые зеленым налетом, но выше было сухо. И почти уютно. Лестница с пролетами вьется вверх по стенам.
На уровне каждого этажа есть бетонный карман. Наверно смотровая площадка или даже жилая комната. В большинстве из них большое, трехстворчатое окно выбито, оставлено хищными осколками в проеме или тусклой россыпью на полу. На самой высоте лестница обрушена как и вершина, стеклом осыпавшая последний доступный этаж, будто неведомая сила обезглавила маяк, оставив коленопреклонным остовом смотреть на водную пустыню слепыми окнами. На верхних этажах окна целы и выходят на берег. Неприступная стена отступила от воды, уйдя резко вглубь. Все пространство до нее усеяно крупными осколками железа и бетона.
В наступающей пелене дождя берег теряется уже на ста метрах вперед. Шторм наступает, низким ревом обрушивающийся на безмолвные обломки.
Город, неприветливый и холодный встретил безразличием и мелким дождем. Но надежду терять не хотелось. Где-нибудь за этими серыми стенами и тускло светящимися в утренней мгле окнами теплится мысль, что хотя бы здесь можно найти приют.
Побродив почти до полудня по однообразным дворам с такими же однообразными людьми, редкими прохожими и частыми недоверчивыми стариками провожающими его взглядом, скиталец задумывается о ночлеге.
Вокруг -тишина, кроме шелеста волн и отдаленного гула грозы звуков нет. Серый песок пляжа тянется в обе стороны бесконечно, без единого ориентира. Стальная вода и небо. За спиной — стена из гигантских каменных блоков, вся в темных подтеках и порослях зелени. Нужно крикнуть, позвать кого-нибудь, спросить где он. Но не получается. Рот залеплен. Рука тянется туда. Углубляется больше чем нужно.
Невозможно. Пальцы движутся выше — глаза, переносица с легкой горбинкой, узкие крылья носа. А дальше … ничего, гладкий участок сразу переходящий к шее. Минимальные знания анатомии подсказывают — здесь должен быть рот и подбородок. Но отсутствует и то и другое. Вся нижняя челюсть. Он чувствовал, что что-то не так. Или нет? Только теперь память стала подсказывать недостающее. Он привык, но теперь будто очнулся от привычки. Но страха нет, только понимание этого.
Из оцепенения выводит гул все приближающегося раската. Ветер почти сбивает с ног своим порывом. Нужно идти. На юг, навстречу шторму.
Идти по сырому песку легко, как по хорошо утоптанной земле, высокие ботинки оставляют в нем глубокие следы, но не увязают. Кромка воды продвигается все выше в ленивых накатах странно спокойных волн. Ветер же все сильнее и раскаты тяжелым молотом бьют уже над головой. Все кажется почти застывшим, и если не оглядываться назад, на уже едва заметный обломок колонны, может показаться, что стоишь на месте.
Кто я? Что это за место? Куда иду? Даже нет намека на ответ. Наоборот, мысли будто скованны сонным безразличием. Но усталости нет. Мозг как послушное дитя на руках заботливого тела, принимает все что происходит непротивясь. Слишком тяжело думать в мягкой пелене полусна. Бесконечное море с одной стороны, неприступная стена с другой не дают иной альтернативы, как движение вперед.
Темнота неба наваливается, приминая своей тяжестью. Разряды все более явственно освещают пустынный берег. И уже под первыми тяжелыми каплями линия берега резко уходит в сторону, открывая небольшой залив с полуразрушенной башней у самой воды. Прилив уже захлестнул первые, зияющие пустотой этажи. Всего их больше двадцати, смотрящих наружу редкими бойницами, по спирали идущих вверх. Кое-где стены проломлены, выступая зубами ржавых остовов. Все здание, возможно маяк, покосилось, сильно сдав в сторону бьющихся волн, будто преклоняясь перед их силой. Но это единственное укрытие от близящейся грозы.
Внутри маяк почти цел. Стены местами даже сохранили элементы отделки из некогда белого, теперь серого покрытия. Войти в здание можно со второго этажа, через пролом, примерно в метре над песком, взобравшись по крупным осколкам. Там где вода добралась, остались только несущие колонны, покрытые зеленым налетом, но выше было сухо. И почти уютно. Лестница с пролетами вьется вверх по стенам.
На уровне каждого этажа есть бетонный карман. Наверно смотровая площадка или даже жилая комната. В большинстве из них большое, трехстворчатое окно выбито, оставлено хищными осколками в проеме или тусклой россыпью на полу. На самой высоте лестница обрушена как и вершина, стеклом осыпавшая последний доступный этаж, будто неведомая сила обезглавила маяк, оставив коленопреклонным остовом смотреть на водную пустыню слепыми окнами. На верхних этажах окна целы и выходят на берег. Неприступная стена отступила от воды, уйдя резко вглубь. Все пространство до нее усеяно крупными осколками железа и бетона.
В наступающей пелене дождя берег теряется уже на ста метрах вперед. Шторм наступает, низким ревом обрушивающийся на безмолвные обломки.
Город, неприветливый и холодный встретил безразличием и мелким дождем. Но надежду терять не хотелось. Где-нибудь за этими серыми стенами и тускло светящимися в утренней мгле окнами теплится мысль, что хотя бы здесь можно найти приют.
Побродив почти до полудня по однообразным дворам с такими же однообразными людьми, редкими прохожими и частыми недоверчивыми стариками провожающими его взглядом, скиталец задумывается о ночлеге.
Страница 1 из 5
