Пустой заброшенный пляж перед грозой, небо цвета мокрого бетона сравнялось на горизонте с морем, как будто плавно переходит в него, бьется о блекло-серебристый песок на берегу. Острые изломы молний раз за разом вбиваются в невидимую грань воды и неба.
Добавить в моё избранное
16 мин, 56 сек 17158
Воздух наполнен шелестом камней, и гулом разбивающихся волн. Вместо стены справа высится склон с темными кронами деревьев где-то на вершине. Он не сразу замечает услужливо выстланную дорогу среди камней, так надоевшим уставшим ногам. Тропа из подогнанных каменных плит поднимается от пляжа, но не уходит круто вверх. Просто через некоторое время становится понятно, что до воды вниз с десяток метров. Раскаты, уже ставшие чем-то привычным вдруг обрушиваются с необычайной силой. Снова нужно укрытие.
В склоне впереди что-то меняется, странная симметрия и упорядоченность, не свойственная природе. Деревья уже обступают его путь, неведомой силой цепляясь за выщербленный камень. Гул штормового ветра останавливает его у каменной лестницы, ведущей вверх. Высокий бордюр по обеим краям украшен изваяниями, потерявшими свои черты от времени. Что-то на подобие лица выбито на колонне с вазоном, который лестница огибает чуть выше. Все это высечено из того же камня, что и склон, утопает в буйной зелени.
Вверх по ступеням, то расходящихся веером, то разветвляющейся, огибая очередной архитектурный отголосок, он наконец видит финал этого пути. Дом, или дворец, изысканность отделки слегка пострадала от времени, но не изменила ни плавным линиям, ни мелким элементам узора. Слегка нарушена симметрия от круглого фронтального окна из-за обломанного шпиля, но это не мешает домыслить недостающее. Место подходящее для укрытия.
Как раз вовремя он заходит под обветшалый портал, галереей впускающий внутрь. За его пределом стихия набирает силу.
Коридор тянется недалеко, открывая просторный холл. В его центре, под блеклым пятном света из окна стоит каменный трон. Не рассуждая о приличиях и гостеприимстве, от усталости он опускается туда. В далеком проходе и в круглом окне лишь мгла, прерываемая вспышками.
В этот раз он просыпается от тишины, а точнее, чего-то несвойственного в ней. Гул шторма уже затих, но отовсюду, от стен, пола, купола здания идет странная пульсация. Почти инфразвук.
Нужно вслушаться, определить источник. Тело замирает, превращаясь в один большой приемник. Слева, за еще одним порталом. У ионической колонны снова рассеялось. Снова остановиться и прислушаться. Вперед, затем снова налево — статуя с простертой вверх рукой, лицо обращено назад. Нужно сконцентрироваться. Вперед. Галерея, похожая на ту, что на входе, по обеим сторонам статуи. Бледные, будто мертвые тела в изысканных позах, как насмешка над живыми. Вперед. Пульсация почти как гром, непрерывный, равномерный. Амплитуда такая знакомая как… Рука приложена к груди — там все еще что-то бьется. Такое же впереди, но сильнее, размереннее, будто во сне. Во сне гиганта.
Дверь — массивный камень. Железный узор растительным орнаментам оплетает ее плоскость. Легко поддается внутрь. Свет. Его так много. Откуда только в этой мрачной пустыне. Источник — наверху — стеклянный купол с множеством граней. Блеклое свечение усилено множеством зеркал под разным углом ловящими его. Глаза привыкают. Перед ним фреска. Пугающая в своей детальности и реализме. И поражающая в своем уродстве.
Краска не свежее, чем все в этом доме, но яркость претило бы тому, что запечатлено в ней. Переливы алого, багрового, сизого. Благородная белизна костей и сплетение голубых вен. Разверстая плоть во всем своем великолепии. А в центре… неясное перемешнние частей и цвета. Взгляд концентрируется именно на этом, выхватывая элементы, отдаленно напоминающие части тела. Что-то распято в небольшой нише, разведено в стороны, оставив открытым то, что у живого человека не предстает взору, а здесь будто выставлено для большей доступности. Нервы, мозг, вены и артерии странным букетом расцветают над всем остальным. И сердце. Оно еще сокращается, редко, но с огромной силой. Оно на много больше, чем другие органы, несоразмерно. Существо спит, или умирает. Одна рука безжизненно свисает с металлических поручней, анатомически верной поддержкой, оплетающей хрупкое тело. Нужно осмотреться, может еще не поздно помочь.
Рука, вероятно пытавшаяся дотянуться до чего-то, оставив свое гнездо в стене, указывает источник спасения — несколько прозрачных и зеркальных трубок свисает, выходя из отверстий меж плит фрески. По странной интуиции, он знает, куда их следует направить. Две серебристые в основание оголенного спинного мозга, прозрачные к шее, сгибам рук и ног, в центр живота, там, где есть специальные клапаны. Тело совсем маленькое, хрупкое, но мозг и сердце превосходят его по размерам. Лицо рассмотреть не возможно, не приподняв и тем самым не нарушив баланс положения прикованного. Остается заставить работать напорный механизм, включив подачу веществ по тонким трубкам. Для этого, рядом с гнездами в стене небольшой рычаг, так искусно подогнанный к фреске, что кажется продолжением узора. Он опускается вниз с натягом, туго передвигаясь в полукруглом гнезде. Гул нарастает и глохнет, становясь мерным дыханием автоматики. С телом ничего не происходит.
В склоне впереди что-то меняется, странная симметрия и упорядоченность, не свойственная природе. Деревья уже обступают его путь, неведомой силой цепляясь за выщербленный камень. Гул штормового ветра останавливает его у каменной лестницы, ведущей вверх. Высокий бордюр по обеим краям украшен изваяниями, потерявшими свои черты от времени. Что-то на подобие лица выбито на колонне с вазоном, который лестница огибает чуть выше. Все это высечено из того же камня, что и склон, утопает в буйной зелени.
Вверх по ступеням, то расходящихся веером, то разветвляющейся, огибая очередной архитектурный отголосок, он наконец видит финал этого пути. Дом, или дворец, изысканность отделки слегка пострадала от времени, но не изменила ни плавным линиям, ни мелким элементам узора. Слегка нарушена симметрия от круглого фронтального окна из-за обломанного шпиля, но это не мешает домыслить недостающее. Место подходящее для укрытия.
Как раз вовремя он заходит под обветшалый портал, галереей впускающий внутрь. За его пределом стихия набирает силу.
Коридор тянется недалеко, открывая просторный холл. В его центре, под блеклым пятном света из окна стоит каменный трон. Не рассуждая о приличиях и гостеприимстве, от усталости он опускается туда. В далеком проходе и в круглом окне лишь мгла, прерываемая вспышками.
В этот раз он просыпается от тишины, а точнее, чего-то несвойственного в ней. Гул шторма уже затих, но отовсюду, от стен, пола, купола здания идет странная пульсация. Почти инфразвук.
Нужно вслушаться, определить источник. Тело замирает, превращаясь в один большой приемник. Слева, за еще одним порталом. У ионической колонны снова рассеялось. Снова остановиться и прислушаться. Вперед, затем снова налево — статуя с простертой вверх рукой, лицо обращено назад. Нужно сконцентрироваться. Вперед. Галерея, похожая на ту, что на входе, по обеим сторонам статуи. Бледные, будто мертвые тела в изысканных позах, как насмешка над живыми. Вперед. Пульсация почти как гром, непрерывный, равномерный. Амплитуда такая знакомая как… Рука приложена к груди — там все еще что-то бьется. Такое же впереди, но сильнее, размереннее, будто во сне. Во сне гиганта.
Дверь — массивный камень. Железный узор растительным орнаментам оплетает ее плоскость. Легко поддается внутрь. Свет. Его так много. Откуда только в этой мрачной пустыне. Источник — наверху — стеклянный купол с множеством граней. Блеклое свечение усилено множеством зеркал под разным углом ловящими его. Глаза привыкают. Перед ним фреска. Пугающая в своей детальности и реализме. И поражающая в своем уродстве.
Краска не свежее, чем все в этом доме, но яркость претило бы тому, что запечатлено в ней. Переливы алого, багрового, сизого. Благородная белизна костей и сплетение голубых вен. Разверстая плоть во всем своем великолепии. А в центре… неясное перемешнние частей и цвета. Взгляд концентрируется именно на этом, выхватывая элементы, отдаленно напоминающие части тела. Что-то распято в небольшой нише, разведено в стороны, оставив открытым то, что у живого человека не предстает взору, а здесь будто выставлено для большей доступности. Нервы, мозг, вены и артерии странным букетом расцветают над всем остальным. И сердце. Оно еще сокращается, редко, но с огромной силой. Оно на много больше, чем другие органы, несоразмерно. Существо спит, или умирает. Одна рука безжизненно свисает с металлических поручней, анатомически верной поддержкой, оплетающей хрупкое тело. Нужно осмотреться, может еще не поздно помочь.
Рука, вероятно пытавшаяся дотянуться до чего-то, оставив свое гнездо в стене, указывает источник спасения — несколько прозрачных и зеркальных трубок свисает, выходя из отверстий меж плит фрески. По странной интуиции, он знает, куда их следует направить. Две серебристые в основание оголенного спинного мозга, прозрачные к шее, сгибам рук и ног, в центр живота, там, где есть специальные клапаны. Тело совсем маленькое, хрупкое, но мозг и сердце превосходят его по размерам. Лицо рассмотреть не возможно, не приподняв и тем самым не нарушив баланс положения прикованного. Остается заставить работать напорный механизм, включив подачу веществ по тонким трубкам. Для этого, рядом с гнездами в стене небольшой рычаг, так искусно подогнанный к фреске, что кажется продолжением узора. Он опускается вниз с натягом, туго передвигаясь в полукруглом гнезде. Гул нарастает и глохнет, становясь мерным дыханием автоматики. С телом ничего не происходит.
Страница 3 из 5
