Вот не знаю — то ли лапушке-жене на день рождения, то ли Танюшке на свадьбу. Ну, кому-нибудь. Шанс был. Невеликий, но был. Выждать, когда завскладом приблизится еще метров хотя бы на пять, катнуться под ноги — и тотчас вырасти как гриб из-под земли, сунуть под нос портянку-ведомость да рявкнуть...
Добавить в моё избранное
15 мин, 34 сек 14945
«Накладные подписывай!» — и сразу, пока чухается, пока прокуренным глазом по бумаге-то шарит, выхватить связку ключей да снова на землю, да крутануться обратно за угол — глядишь, за пару-то секунд не успеет своей цепкой завскладовской клешней схватить за шиворот, а другой-то, как молотом паровым, пришибить сверху по темечку. Это, конечно, если Леонид Матвеевич в его, Антона, сторону пройдет, к служебному входу, а не свернет к парадному входу в обком, чтобы, значит, торжественным маршем вступить в здание — по красной, так сказать, дорожке.
Не прошел. Свернул Матвеич. Неотвратимо, как бульдозер без тракториста, прущий в полынью, поднялся по мраморным ступеням парадного входа, роняя по пути желтые волосатые зубы — видать, шибко уже ярился, прогревался загодя.
— Ваш пропуск, товарищ! — потребовал побледневший милиционер, застопорив турникет.
— Чаво? — медленно повернул к нему морщинистое лицо Леонид Матвеич, и на лице том отобразилась внезапная злоба. Страж порядка с каким-то заячьим писком присел на пол в своей стеклянной кабинке, но внезапная злоба уже прыгнула в окошко и принялась охаживать несчастного постового по бокам, с бухгалтерской точностью поражая уязвимые места и болевые точки. Не отвлекаясь далее на эти пустяки завскладом продолжил свой губительный путь, а выбитый из крепления турникет, как картонная коробка, отлетел к стене фойе, припечатав кинувшегося было на перехват второго милиционера.
«Ох, натворит теперь дел, ох, натворит!» — колотилось в голове Антона, пока он, прижимаясь к стене коридора, двигался следом — уже не из-за надежды обезвредить слетевшего с катушек завскладом и даже не из-за служебного долга истребителя-моториста, а скорее повинуясь какой-то обреченности наблюдать все до конца.
А завскладом, фырча и урча, покряхтывая, поухивая и порыгивая нитхинолом на весь обком, уже вкатывался в конференц-зал, где как раз и проходила пятнадцатая областная партконференция, посвященная итогам очередного съезда КПСС.
Двери в зал с треском слетели с петель. Голос докладчика смолк. Зал всполошенно загудел.
— Погодите, товарищи, я сейчас разберусь, — успокоил, взяв микрофон, первый секретарь Кораблев.
— Леонид Матвеевич, вы по какому вопросу?
— Накладные подписывай, — пробухал прокуренным голосом Леонид Матвеевич и зашагал по широкому проходу к президиуму, накрытому, как водится, красным революционным сукном.
— Накладные, говорю, подписывай!
Выпущенные из бездонного завскладовского портфеля, в зал как из пулемета полетели неподписанные накладные, как бы самоизвлекаясь, самозаполняясь и саморазлетаясь, они порхали и кружились над креслами, будто сброшенные с галереи революционные прокламации, но не прокламации то были, — нет, не прокламации, а накладные, и среди не было ни одной подписанной.
— Я сам, — остановил охрану Кораблев.
Первый секретарь спустился из президиума, вальяжно приблизился к Леониду Матвеевичу, весь такой солидный и посидевший, и, внушая одним своим видом, стал выговаривать, наступая на завсклада высокопоставленной грудью и потихоньку отжимая из зала.
— Вы что же, Леонид Матвеевич, порядка не знаете? С накладными надо в АХО, к заму по административно-хозяйственным вопросам!
— Да я… да он на больничном… — растерянно мычал завскладом, непроизвольно поддаваясь должностной субординации и пятясь назад.
— Вот что, товарищ Кочнев, вы нам конференцию не срывайте! Где это видано — в зал с накладными врываться во время отчетного доклада! — сурово продолжал отчитывать Кораблев, весь такой незыблемый и щекастый — и вдруг на полпути отпихнулся от замешкавшегося завскладом и петляя и пригибаясь с неожиданной прытью метнулся наутек из зала.
Он почти достиг конца прохода между рядами, как воздух с гулом прорезало что-то вроде летучего утюга.
— Махадео! Великие боги! — хором ахнула индийская делегация, в качестве почетных гостей наблюдавшая за происходящим с галереи.
— Сногсшибательная нога!
Судя по восклицанию индийцев, их впервые знакомили с действием этой новинки отечественного оборонпрома. Антон тоже видел эту чудо-разработку впервые. Зрелище потрясало — отделившесь от левой ноги — Леонид Матвеевич так и остался стоять на правой ноге с приподнятой и согнутой в колене левой (Антон еще подумал «А если вторая выстрелит, на чем он стоять будет?») — отделившись, нижняя завскладовская конечность полетела вдогонку первому секретарю, по ходу полета меняя направление сообразно маневрам своей мишени, а на конечном участке траектории взмыла вверх и оттуда спикировала на цель, припечатав зад Кораблева к паркету конференц-зала. Пошел дымок, в воздухе резко запахло горящим металлом, — а сногсшибательная нога поднялась с горелых брюк первого секретаря и медленно, рывками, стала возвращаться на место и наконец воссоединилась с остальным телом завскладом Кочнева.
Не прошел. Свернул Матвеич. Неотвратимо, как бульдозер без тракториста, прущий в полынью, поднялся по мраморным ступеням парадного входа, роняя по пути желтые волосатые зубы — видать, шибко уже ярился, прогревался загодя.
— Ваш пропуск, товарищ! — потребовал побледневший милиционер, застопорив турникет.
— Чаво? — медленно повернул к нему морщинистое лицо Леонид Матвеич, и на лице том отобразилась внезапная злоба. Страж порядка с каким-то заячьим писком присел на пол в своей стеклянной кабинке, но внезапная злоба уже прыгнула в окошко и принялась охаживать несчастного постового по бокам, с бухгалтерской точностью поражая уязвимые места и болевые точки. Не отвлекаясь далее на эти пустяки завскладом продолжил свой губительный путь, а выбитый из крепления турникет, как картонная коробка, отлетел к стене фойе, припечатав кинувшегося было на перехват второго милиционера.
«Ох, натворит теперь дел, ох, натворит!» — колотилось в голове Антона, пока он, прижимаясь к стене коридора, двигался следом — уже не из-за надежды обезвредить слетевшего с катушек завскладом и даже не из-за служебного долга истребителя-моториста, а скорее повинуясь какой-то обреченности наблюдать все до конца.
А завскладом, фырча и урча, покряхтывая, поухивая и порыгивая нитхинолом на весь обком, уже вкатывался в конференц-зал, где как раз и проходила пятнадцатая областная партконференция, посвященная итогам очередного съезда КПСС.
Двери в зал с треском слетели с петель. Голос докладчика смолк. Зал всполошенно загудел.
— Погодите, товарищи, я сейчас разберусь, — успокоил, взяв микрофон, первый секретарь Кораблев.
— Леонид Матвеевич, вы по какому вопросу?
— Накладные подписывай, — пробухал прокуренным голосом Леонид Матвеевич и зашагал по широкому проходу к президиуму, накрытому, как водится, красным революционным сукном.
— Накладные, говорю, подписывай!
Выпущенные из бездонного завскладовского портфеля, в зал как из пулемета полетели неподписанные накладные, как бы самоизвлекаясь, самозаполняясь и саморазлетаясь, они порхали и кружились над креслами, будто сброшенные с галереи революционные прокламации, но не прокламации то были, — нет, не прокламации, а накладные, и среди не было ни одной подписанной.
— Я сам, — остановил охрану Кораблев.
Первый секретарь спустился из президиума, вальяжно приблизился к Леониду Матвеевичу, весь такой солидный и посидевший, и, внушая одним своим видом, стал выговаривать, наступая на завсклада высокопоставленной грудью и потихоньку отжимая из зала.
— Вы что же, Леонид Матвеевич, порядка не знаете? С накладными надо в АХО, к заму по административно-хозяйственным вопросам!
— Да я… да он на больничном… — растерянно мычал завскладом, непроизвольно поддаваясь должностной субординации и пятясь назад.
— Вот что, товарищ Кочнев, вы нам конференцию не срывайте! Где это видано — в зал с накладными врываться во время отчетного доклада! — сурово продолжал отчитывать Кораблев, весь такой незыблемый и щекастый — и вдруг на полпути отпихнулся от замешкавшегося завскладом и петляя и пригибаясь с неожиданной прытью метнулся наутек из зала.
Он почти достиг конца прохода между рядами, как воздух с гулом прорезало что-то вроде летучего утюга.
— Махадео! Великие боги! — хором ахнула индийская делегация, в качестве почетных гостей наблюдавшая за происходящим с галереи.
— Сногсшибательная нога!
Судя по восклицанию индийцев, их впервые знакомили с действием этой новинки отечественного оборонпрома. Антон тоже видел эту чудо-разработку впервые. Зрелище потрясало — отделившесь от левой ноги — Леонид Матвеевич так и остался стоять на правой ноге с приподнятой и согнутой в колене левой (Антон еще подумал «А если вторая выстрелит, на чем он стоять будет?») — отделившись, нижняя завскладовская конечность полетела вдогонку первому секретарю, по ходу полета меняя направление сообразно маневрам своей мишени, а на конечном участке траектории взмыла вверх и оттуда спикировала на цель, припечатав зад Кораблева к паркету конференц-зала. Пошел дымок, в воздухе резко запахло горящим металлом, — а сногсшибательная нога поднялась с горелых брюк первого секретаря и медленно, рывками, стала возвращаться на место и наконец воссоединилась с остальным телом завскладом Кочнева.
Страница 1 из 5
