До Седьмого Колена

В девятке нас было трое друзей одноклассников — на переднем сидении Костя с Витькой, а я, как наиболее перепитой, спал на заднем. Это меня спасло. Я не погиб сразу, как ребята — мгновенно. Меня вытащил, из уже горящей, но еще не взорвавшейся машины, водитель КАМАЗА, через заднее окно багажника. И вот теперь я умираю на больничной койке. У меня обгорели на 40% ноги, а главное я не могу дышать, задыхаюсь, теряю сознание, тогда мне подключают исскуственное дыхание. Плохо, что в больнице, куда меня доставил, милиционер, примчавшийся с ближайшего поста ГИБДД, нет нужных специалистов и нужного оборудования.

Больница эта — психиатрическая лечебница, укрывшаяся в глухом лесу, в старинном, Александро-Свирском монастыре, расположенном на полуострове между тремя озерами. Авария произошла примерно в километрах трех по трассе от монастыря. Все это — приладожье, Ленинградская область. Мы ехали на зимнюю рыбалку. Можно, конечно и ближе было порыбачить, но у Витьки бабка живет в селе, раскинувшем вокруг монастыря, и он нас уверял, что вытаскивал в тех озерах килограммовых окуней по ведру за утро. Тот же Витька говорил, местными давно замечено, на крещенской неделе всегда устанавливается ясная погода и значит, клев будет отменный! Так мы размечтались на праздновании старого нового года. В моей малюсенькой однокомнатной квартирке, где я жил со своей женой Настей и четырехмесячным сынком Темой.

Настя сейчас сидит около моей постели. Темку, наверное, оставила на свою мать. Зря мы ее не послушались, женское сердце чуяло беду. Но мы завелись, хотелось и новую Костину «девятку» опробовать на дальнее расстояние, и окуня килограммового вытащить. Насте позвонил тот же гаишник, когда нашел номер телефона в моих документах. А я вот теперь сижу под потолком, на выступе колонны, на которые опирается сфероидный потолок монастыря.

Я — это мое астральное тело. Если бы астральные тела были видимы, то и Настя видела бы, что я плачу не меньше ее. Мне не страшно умереть, мне страшно за них, за Настю и Тему. Как им жить без меня? Настя еще не работает, квартира куплена с долгами, и вообще я никогда не мог видеть Настиных слез, без того чтобы у меня самого душа не начинала ныть.

Костя с Витькой сидят на соседних колоннах. Вы их не пугайтесь, у них головы под мышками. Я уже привык. Во время аварии, от скоростного удара, у ребят срезались шейные позвонки и головы обсеклись. Они их теперь носят в руках, под мышками. Они ждут меня, мы вместе учи лись с первого класса, вместе служили в армии, они не могут предать мужскую дружбу, хотят узнать, что будет со мной, и если что, то мы как всегда вместе… Агония длиться вторые сутки. Мое тело питается Настенным адреналином. Мы это видим. Красивый, нежно зеленный поток энергии Насти постоянно изливается на мое тело и оно едва-едва дышит. Задыхаться оно начинает, когда Настеньке от усталости случается вздремнуть. Как только она, расслабленно закрыв глаза, прислоняется к деревянной спинке стула, поток исчезает, и тело начинает задыхаться, или когда она слишком заботливо начинает менять примочки на обгоревших ногах, или когда во время обхода врачей стала их умолять делать же что-нибудь.

Слабенький поток моей собственной энергии заткнул врач, сказавший Насте у моей постели: — «Не буду вас обманывать, такие не выживают! Разве только чудо, какое!». Приступы удушья случаются все чаше. За последние 2 часа меня трижды подключали к аппарату. Конец близок, даже нам это ясно, мы с ребятами давно бы улетели, светящаяся воронка уже разверзла потолок палаты, мы знаем, надо только приблизится к ней и манящий вихрь умчит нас. Медлю я, мне хочется побыть еще немного подле… Встречу ли я тебя дорогая в следующей жизни, узнаем ли мы друг друга?

Скрипнула дверь, и в палату вошли врач и старуха в белом халате (кажется медсестра). Врач — толстый, лысый мужчина примерно сорока лет, подержал мое запястье, нащупывая пульс, оттянул веко, помахал перед глазом пухлой ладошкой и изрек обреченно вздохнув: — «Часа два протянет, не больше, но сделайте все же!». Он ушел почти неслышно. Медсестра подняла свою руку с приготовленным шприцом для укола и попросила Настеньку перетянуть резиновым жгутом на моем теле руку повыше локтя. Cтимуляторы стали делать прямо в вены. Она вводила раствор из шприца очень медленно и печально смотрела на Настеньку. «Старец не являлся?» — чуть прошелестела она своими иссохшими губами.

— Святой. Монах Александр. Иногда он здесь является больным — добавила она на немой вопрос Насти.

— Плохо, что не являлся! А ты сама к нему сходи. Знаешь где его мощи? Я тут пока за тебя посижу. Смотри, опять задыхается! Аппарат подключу, иди, проси помощи!«.»

— Выйдешь из больничного корпуса и прямо, через двор увидишь монастырский собор, узнаешь по маковке на верху. Перед тобой будут три двери. Зайди в крайнюю, к ней широкая дорожка в снегу протоптана. Cегодня батюшка из Питера приезжал, крещенский молебен служить у святого.