Ее звали Травка. Впрочем, если быть объективным, сначала ее вообще никак не звали. Это просто был один из кофейно — серых щенков. Пегая варежка на трясущихся ножках.
Добавить в моё избранное
18 мин, 4 сек 15114
В то время собственно я и не собирался заводить собаку. Мой спаниель Бим попал под машину и я все еще испытывал горечь потери. Сама уже мысль о другой собаке казалась кощунственной и святотатственной. Я осознавал, что короток собачий век и не может никакой пес идти с хозяином бок о бок всю человеческую жизнь. Но все равно, мысли о другой собаке слегка попахивали предательством по отношению к Бимке.
И как то в сентябре, день тогда помню был очень теплый и солнечный, я стоял перед приземистым, но достаточно ухоженным домом. Человека живущего там порекомендовали мне как превосходного, знающего ветеринара. А цель моего визита была проста — кошка нежно любимая моей супругой, немилосердно, до крови расчесывала себе за ушами. Было больно смотреть на ухоженное, изящное животное с кровавыми колтунами на шелковистой шерсти.
Калитку мне открыл сухой, подвижный дедок и услышав о причине визита пригласил пройти во двор. Я зашел, ломая ногами сухие опавшие с растущих вокруг дома яблонь листья и заметил двух довольно крупных собак. Они были под стать хозяину — сухопарые, хотя и не производили впечатления тощих. Просто спартанская, без излишеств мускулистость и жилистость, дающая возможность двигаться с максимальными усилиями бесконечно долго. Собаки нехотя, словно бы с ленцой поднялись, но я отметил, насколько внимательно они за мной следили своими умными, карими глазами. Одна из них переместилась к калитке и улеглась в теньке, а вторая у входа в дом.
Причем при всей этой повышенной настороженности, проявленной к моей скромной персоне, с их стороны не было выказано ни малейшей враждебности. Хозяин меж тем скрылся в дверях дома, изъявив желание угостить меня чаем. Я аж сжался внутри, оставаясь один на один с собаками, но они ничуть не изменили своего поведения. Только поглядывали из полузакрытых, подрагивающих век. Дескать, что зря огород городить, ты пока не безобразишь и нам нечего напрягаться попусту. А изменил отношение, что ж, извини… Я был изумлен и обескуражен их умом и поведением. Все до этого виденные мною дворовые псы кидались из крайности в крайность. Я был либо отпетым негодяем, единственным помыслом которого являлось душегубство владельца с последующим разворовыванием добра принадлежавшего покойному и пес явно предчувствуя мои грязные помыслы, исходился в истошном, до хрипоты лае. А вслед за ним голос терял и хозяин, в безуспешных попытках успокоить глупое существо.
Либо собака оказывалась сложной смесью характеров хиппи, ребенка цветов, матери Терезы и кота Леопольда. И напрасно смущенный владелец такого существа, любящего всех и вся пытался уверить, что доброта его кабыздоха длится ровно до наступления сумерек. И как только упадет на землю темнота, его милейший пес, неистово меня сейчас облизывающий, превращается в жуткого монстра — каннибала. Свежо предание, но верится с трудом.
Из дома появился хозяин с подносом, уставленным принадлежностями для чаепития, которые через пару минут сноровисто расставил на столе, стоявшем под яблоней. Мы присели и Андрей Иванович, как звали хозяина, прихлебывая крепкий чай без сахара стал справляться о деталях болезни моей кошки. В нескольких вопросах он вызнал симптомы и вынес вердикт, что мучима она не чем иным, как ушным клещом. Наказал, какие купить капли, как обработать уши и что самое важное-непременно повторить процедуру обработки.
Собственно на этом мой визит можно уже было считать законченным, но разговор на этом не зачах и плавно перетек в другое русло, а я сидел и зачарованно слушал, поскольку старый ветеринар оказался не только замечательным специалистом, но и не менее великолепным рассказчиком. Причем это не означало, что говорил он без умолку, он и сам умел выслушать собеседника.
И тут я спросил у него, что за породу он держит, на что последовал незамедлительный, обстоятельный ответ — Это дратхары. Немцы вывели. Умнейший, образованнейший народ и создали поистине универсальную по рабочим качествам собаку. Легавая. Стойку делает — залюбуешься! По перу работает шикарно, причем недюжинное верхнее чутье! Заяц … — тут он пожевал губами, словно подыскивая характеристику, — Голос по зайцу подает скаредно, жадничает лаять и поэтому тяжелее под нее подстроится, но есть и свой плюс — зверек не так боится ее как гончую и не летит очертя голову. По копытным работает, — загибал он пальцы перечисляя, — Пушной зверь … Вообще — замечательная порода. Да еще морозов наших не боится и силищи в ней не меряно, по густому камышу может чуть не целый день лазить.
Я признал, что хотя и сам охотник, но подобных собак встречаю впервые. Андрей Иванович усмехнулся, — да их и не так много в городишке то нашем. Может еще у двух человек. Беда — некрасивы они больно. И действительно, жесткие, торчащие во все стороны жесткие остевые волосы, придавали собакам неопрятный внешний вид, делая их похожими на старую, грязную, взлохмаченную щетку. Ровно до той поры, пока не заглянешь в их умные глаза.
И как то в сентябре, день тогда помню был очень теплый и солнечный, я стоял перед приземистым, но достаточно ухоженным домом. Человека живущего там порекомендовали мне как превосходного, знающего ветеринара. А цель моего визита была проста — кошка нежно любимая моей супругой, немилосердно, до крови расчесывала себе за ушами. Было больно смотреть на ухоженное, изящное животное с кровавыми колтунами на шелковистой шерсти.
Калитку мне открыл сухой, подвижный дедок и услышав о причине визита пригласил пройти во двор. Я зашел, ломая ногами сухие опавшие с растущих вокруг дома яблонь листья и заметил двух довольно крупных собак. Они были под стать хозяину — сухопарые, хотя и не производили впечатления тощих. Просто спартанская, без излишеств мускулистость и жилистость, дающая возможность двигаться с максимальными усилиями бесконечно долго. Собаки нехотя, словно бы с ленцой поднялись, но я отметил, насколько внимательно они за мной следили своими умными, карими глазами. Одна из них переместилась к калитке и улеглась в теньке, а вторая у входа в дом.
Причем при всей этой повышенной настороженности, проявленной к моей скромной персоне, с их стороны не было выказано ни малейшей враждебности. Хозяин меж тем скрылся в дверях дома, изъявив желание угостить меня чаем. Я аж сжался внутри, оставаясь один на один с собаками, но они ничуть не изменили своего поведения. Только поглядывали из полузакрытых, подрагивающих век. Дескать, что зря огород городить, ты пока не безобразишь и нам нечего напрягаться попусту. А изменил отношение, что ж, извини… Я был изумлен и обескуражен их умом и поведением. Все до этого виденные мною дворовые псы кидались из крайности в крайность. Я был либо отпетым негодяем, единственным помыслом которого являлось душегубство владельца с последующим разворовыванием добра принадлежавшего покойному и пес явно предчувствуя мои грязные помыслы, исходился в истошном, до хрипоты лае. А вслед за ним голос терял и хозяин, в безуспешных попытках успокоить глупое существо.
Либо собака оказывалась сложной смесью характеров хиппи, ребенка цветов, матери Терезы и кота Леопольда. И напрасно смущенный владелец такого существа, любящего всех и вся пытался уверить, что доброта его кабыздоха длится ровно до наступления сумерек. И как только упадет на землю темнота, его милейший пес, неистово меня сейчас облизывающий, превращается в жуткого монстра — каннибала. Свежо предание, но верится с трудом.
Из дома появился хозяин с подносом, уставленным принадлежностями для чаепития, которые через пару минут сноровисто расставил на столе, стоявшем под яблоней. Мы присели и Андрей Иванович, как звали хозяина, прихлебывая крепкий чай без сахара стал справляться о деталях болезни моей кошки. В нескольких вопросах он вызнал симптомы и вынес вердикт, что мучима она не чем иным, как ушным клещом. Наказал, какие купить капли, как обработать уши и что самое важное-непременно повторить процедуру обработки.
Собственно на этом мой визит можно уже было считать законченным, но разговор на этом не зачах и плавно перетек в другое русло, а я сидел и зачарованно слушал, поскольку старый ветеринар оказался не только замечательным специалистом, но и не менее великолепным рассказчиком. Причем это не означало, что говорил он без умолку, он и сам умел выслушать собеседника.
И тут я спросил у него, что за породу он держит, на что последовал незамедлительный, обстоятельный ответ — Это дратхары. Немцы вывели. Умнейший, образованнейший народ и создали поистине универсальную по рабочим качествам собаку. Легавая. Стойку делает — залюбуешься! По перу работает шикарно, причем недюжинное верхнее чутье! Заяц … — тут он пожевал губами, словно подыскивая характеристику, — Голос по зайцу подает скаредно, жадничает лаять и поэтому тяжелее под нее подстроится, но есть и свой плюс — зверек не так боится ее как гончую и не летит очертя голову. По копытным работает, — загибал он пальцы перечисляя, — Пушной зверь … Вообще — замечательная порода. Да еще морозов наших не боится и силищи в ней не меряно, по густому камышу может чуть не целый день лазить.
Я признал, что хотя и сам охотник, но подобных собак встречаю впервые. Андрей Иванович усмехнулся, — да их и не так много в городишке то нашем. Может еще у двух человек. Беда — некрасивы они больно. И действительно, жесткие, торчащие во все стороны жесткие остевые волосы, придавали собакам неопрятный внешний вид, делая их похожими на старую, грязную, взлохмаченную щетку. Ровно до той поры, пока не заглянешь в их умные глаза.
Страница 1 из 5
