Игра в серсо

Вдруг лестница вздрогнула и стала медленно оседать книзу. Струйки светлого праха потекли по склону, ступени сложились, как на эскалаторе, но Игорь ловко перехватил шест перил обеими ладонями и съехал вместе с ним как на салазках. Упал у самых девичьих лодыжек, почти сразу приподнялся на руках и попытался улыбнуться:

— Чуть свет — и я у ваших ног. Деликатная глыба, однако. На щекотку не поддалась. Ну ничего, я всегда настороже. Не испугалась, нет?

— Есть немного. Смотри — нож!

Лезвие вошло в грунт по самую рукоять, едва не пришпилив за рант её босоножку, и слегка подрагивало.

— Не нож, а бундесверовский стропорез. Для десантников. Мощная штука. Хорошо — угодил не прямо в тебя, — сказал Игорь, с натугой выдергивая клинок из земли.

Потом сунул в чехольчик и спрятал вглубь одежды.

— Шагай к машине.

Влюблённые не видели, что позади них огромная чёрная птица на миг спустилась с высоты, села на вершину церковной горы и повертела головой, критически разглядывая обвал. Потом каркнула, расправила крылья и сорвалась вверх — в пропасть без дна.

И снова пылила «Нива» по грунтовому просёлку, волоча за собой широкий белесоватый шлейф. Потом сошла на берег Тихой Сосны — прелестной речки, которая выкладывала свои петли и извивы наподобие кружев.

— Как змея, — заметила Ольга.

— Тут они и правда есть — ядовитые? Видела плакаты на склонах.

— Правда. Гадюки. Оттого и кинжальчик ношу — его метать в цель удобно. Раз — и без глаз. Без головы, то есть. Да ты не бойся — здешние сами не нападают, их ещё спровоцировать нужно.

Говоря это, Игорь чуть поморщился, отчего она спросила:

— Не ушибся тогда?

— Спасибо, что это тебе хоть сейчас пришло в голову. Испугалась, ага? Да нет, прошло как по маслу. Ворожить есть кому, наверное.

— Ой. Я ревную.

— Это хорошо, что ревнуешь, — больше дорожить станешь.

— Женщина?

— Не знаю. Птичка это. Чёрный ворон, в Красную книгу записан. Я его младенцем в Воронеже подобрал, со сломанным крылом. Подлечил, подкормил и выпустил. Говорят — нельзя так, птицы привыкают к человеческому ухаживанию. Учатся доверять людям.

— А этого делать не следует. Доверять. Верно?

— Уж мы такие. Доверяй, но проверяй, — Игорь довольно хрюкнул.

Ольга попыталась обнять его, насколько позволял ремень безопасности, и даже чмокнуть в нос, но он дёрнул плечом: не мешай рулить водителю.

— Ещё одна закавыка. Ворон — забава для холостяка. Однолюбы они. Находят себе пару на все пятьдесят лет жизни, вместе контролируют территорию радиусом километров в двадцать, точно не знаю, и бьют претендентов на звание смертным боем. В квартире — то же самое. Никакой человеческой семьи, если ворон не в вольере.

— Потому ты от него избавился?

— Да нет, он, собственно, сам удрал на волю. Я ему как раз опутенки на лапы надел. Это вроде ошейника собаке, только не снимаются никогда. Держу пари, Бранвин так с ними и летает над степью.

Когда белая грунтовка в очередной раз сменилась асфальтом, а мел — чернозёмом, «Нива» въехала на окраину большого хутора.

— Вот моя деревня, вот мой дом родной, — наигранно фальшивым голосом пропел Игорь.

— Надеюсь, местные пропойцы хоть успели подлатать халупу, которую мне сбагрили. Но ничего: двадцать соток жирной земли, сараюшки, одна даже с меловым погребом — это у местных очень даже ценится. Чисто, прохладно, мухи не кусают.

Машину Игорь загнал во двор позади дома, с трех сторон огороженный ветхой рабицей, а с четвёртой — открытый в чистое поле. Вышли наружу. Перед ними вездесущий дикий виноград оплёл своими лозами стены и просевшую шиферную кровлю, покосившаяся набок веранда скрипела деревянными костями под налетевшим ветром. Двое поднялись на гнилое крыльцо и отворили дверь в дом.

— Какой большой и ещё больше кажется от пустоты. И странный. Глинобитный, что ли? — спросила Ольга.

— А внутри доски?

— Соображаешь. Не совсем то, правда, — хмыкнул жених.

— Внутри тонкий брус, а снаружи саманным кирпичом обложено. Но тут ведь дождей почти не бывает, а железным листом обшить я уже приказал. Кирпич ведь без навоза, от воды раскисает как нечего делать.

— Фу. Навоза ещё не хватало.

— Я в здешнем хозяйстве соображаю туго, — Игорь подхватил её на руки, закружил.

— Вон, печь заказал вытащить по кирпичику — будем ставить газовый котёл. Масляный, чтобы на зиму не сливать. Хотя какая тут зима — минус пять. Я же говорил тебе.

Девушка поглядела в ту сторону, куда он показывал. Пол там слегка просел, и видно было, что часть досок была короче и новее остальных.

— Пыльно как и извёсткой пахнет, — она сморщила изящный носик.

— Свежей побелкой, — поправил Игорь.

— Хоть что-то к нашему приезду устроили, лоботрясы.