Племя Рузе, главная торговая община в этой части Парижского Метро, занимало все переходы под Националь, рыбалка и торговля — вот её специализация и в ней все члены племени преуспели в этом.
Добавить в моё избранное
17 мин, 41 сек 10359
В тот день, десяток лет назад они рыбачили пятью семьями, рыба шла вверх по тоннелю и своими всплесками в полутьме сияющих раковин обещала сытую зиму для всего племени. С ними был чужак, пришедший на Националь со стороны Лиона, Фальк, он ставил сети в этот день со всеми, как рядовой член их племени. Нельзя было упускать такой улов, работали даже подростки и крохотные дети — первые, поправляя сети, носились по потолку, словно маленькие ринки, цепляясь за прилипших к сводам тоннеля моллюсков, вторые работали на подхвате, унося выловленную рыбу в хижины и укрывая её остро пахнувшими медузами, чтобы сохранить от расплодившихся в последние особенно сырые годы червей.
Сияние появилось из ниоткуда. Стайка странных прекрасных существ парила над водой, собираясь в чудесные узоры и распадаясь вновь. Это напоминало письмена незнакомого языка. Дети, свисавшие со свода тоннеля, вцепившись руками и ногами в створки раковин открыв рты, смотрели на это чудо, даже взрослые, не прекращая работать, украдкой бросали взгляды на эту непривычную красоту. Обхватив голыми бедрами покрепче самого крупного тете, Лоло, почти уже созревшая дочка охотника Годри, вытянула руки навстречу сияющим мошкам, призывно запев тихим голосом колыбельную. Её свисавшие почти до воды волосы походили на черных мох, а улыбка промеж розовых как, как мясо свежепойманной рыбы губ сияла подобно начищенной кости, она пела, не переставая, и все племя прекратило работу. Фальк, связывавший сети в полусотне метров выше по течению бросил их и с криком кинулся в воду, но никто не обратил на это внимания, все стояли зачарованные аккомпанементом резвившихся вокруг девочки мошек её бархатному тихому, как ручей голосу. Лоло вытянула руку и вьющиеся мошки стали садиться на кожу, покрывая тело узором из блесток; спирали и странные, похожие на самых прекрасных медуз цветы расцвели на пальцах и ладонях правой руки. Через мгновение девочка закричала от нестерпимой боли и, расслабив бедра, свалилась в быструю подземную реку. Зачарованное племя Рузе не сразу пришло в себя, а когда раздались первые крики отца и матери, вода вспучилась огромным пузырем, и оттуда буквально выпрыгнул Фальк, держа девочку в руках.
Бросив её на землю, он оглушил Лоретту ударом по голове и, наступив ногой на плечо, на глазах у отца тяжелым мачете отрубил руку по локоть. После чего с невероятной скоростью леской, свисавшей мотком с пояса, перетянул обрубок, остановив кровь.
— Медузу на руку ей, быстрее! — Закричал Фальк.
Ему тогда заломили руки, и чуть не затоптали родственники девочки. Когда принесли Лоло к ведьме, та была в полуобморочном состоянии, по лицу катились крупные капли пота, и дышала она часто-часто! Ведьма помогла ей, но сказала, что принеси чуть позже — и все!
Фальк три дня лежал в хижине старого охотника связанный самой крупной леской. Она прорезала его кожу до крови и, проходя сквозь мясо, калечила жилы. Его ждал Слепой Суд, но знахарка заступилась за охотника, заставив своим авторитетом выслушать его. Фальк говорил холодно, словно с презрением. Его слушали молча.
Знахарку спросил совет:
— Это правда, что ничего нельзя было поделать?
И она подтвердила слова Фалька:
— Светлячки новички в этих местах, как и он. Эти насекомые прогрызают сосуды и добираются до сердца, человек живет еще какое-то время, пока они не вылупятся. Хорошо, что их раньше встречали только в нижних тоннелях.
— Он ей помог? — Прямо спросил Таде, глава совета. По его лицу было видно, что ему вообще неприятен весь этот разговор. И без заступничества Эсперансы чужака казнили бы просто так, за агрессию на их территории, пусть агрессию и во благо.
— Да, он ей помог! — Эспа подняла голову и посмотрела на членов совета удивительно живыми на таком старом и морщинистом лице глазами. Фалька отпустили, но просто так ничего не проходит в мире. Ведьма сказала в тот день еще маленькой Диане, что когда-нибудь его неумение обращаться с людьми аккуратно доведет до беды.
— Люди, они как раны на коже земли. Чуть потревожишь, и она уже никогда не закроется.
Маленькая Диана боялась его, его слишком резких движений. Когда он, грохая по доскам тяжелыми окованными стальными шипами ботинками, проходил мимо, Диана вся сжималась. Ей всегда казалось — он сейчас её пнет! Или еще что-то нехорошее сделает, но мужчина просто не обращал на ребенка внимания. Зато с его крысой она подружилась, правда не сразу. Вилма, так её звали, появилась однажды в их доме, её возвращаясь из охотничьего рейда, принес Фальк, закутав в шкуру бледно-серого цвета. Наверное, это была шкурка её мамы, возможно именно поэтому невероятно умный крысеныш был таким злым по началу. Его собственная шкурка из призрачного полупрозрачного водяного меха сияла в темноте загадочными переливами. Маленькая Диана думала, что это какие-то письмена и крыса на самом деле книга, которые девочка очень любила.
Сияние появилось из ниоткуда. Стайка странных прекрасных существ парила над водой, собираясь в чудесные узоры и распадаясь вновь. Это напоминало письмена незнакомого языка. Дети, свисавшие со свода тоннеля, вцепившись руками и ногами в створки раковин открыв рты, смотрели на это чудо, даже взрослые, не прекращая работать, украдкой бросали взгляды на эту непривычную красоту. Обхватив голыми бедрами покрепче самого крупного тете, Лоло, почти уже созревшая дочка охотника Годри, вытянула руки навстречу сияющим мошкам, призывно запев тихим голосом колыбельную. Её свисавшие почти до воды волосы походили на черных мох, а улыбка промеж розовых как, как мясо свежепойманной рыбы губ сияла подобно начищенной кости, она пела, не переставая, и все племя прекратило работу. Фальк, связывавший сети в полусотне метров выше по течению бросил их и с криком кинулся в воду, но никто не обратил на это внимания, все стояли зачарованные аккомпанементом резвившихся вокруг девочки мошек её бархатному тихому, как ручей голосу. Лоло вытянула руку и вьющиеся мошки стали садиться на кожу, покрывая тело узором из блесток; спирали и странные, похожие на самых прекрасных медуз цветы расцвели на пальцах и ладонях правой руки. Через мгновение девочка закричала от нестерпимой боли и, расслабив бедра, свалилась в быструю подземную реку. Зачарованное племя Рузе не сразу пришло в себя, а когда раздались первые крики отца и матери, вода вспучилась огромным пузырем, и оттуда буквально выпрыгнул Фальк, держа девочку в руках.
Бросив её на землю, он оглушил Лоретту ударом по голове и, наступив ногой на плечо, на глазах у отца тяжелым мачете отрубил руку по локоть. После чего с невероятной скоростью леской, свисавшей мотком с пояса, перетянул обрубок, остановив кровь.
— Медузу на руку ей, быстрее! — Закричал Фальк.
Ему тогда заломили руки, и чуть не затоптали родственники девочки. Когда принесли Лоло к ведьме, та была в полуобморочном состоянии, по лицу катились крупные капли пота, и дышала она часто-часто! Ведьма помогла ей, но сказала, что принеси чуть позже — и все!
Фальк три дня лежал в хижине старого охотника связанный самой крупной леской. Она прорезала его кожу до крови и, проходя сквозь мясо, калечила жилы. Его ждал Слепой Суд, но знахарка заступилась за охотника, заставив своим авторитетом выслушать его. Фальк говорил холодно, словно с презрением. Его слушали молча.
Знахарку спросил совет:
— Это правда, что ничего нельзя было поделать?
И она подтвердила слова Фалька:
— Светлячки новички в этих местах, как и он. Эти насекомые прогрызают сосуды и добираются до сердца, человек живет еще какое-то время, пока они не вылупятся. Хорошо, что их раньше встречали только в нижних тоннелях.
— Он ей помог? — Прямо спросил Таде, глава совета. По его лицу было видно, что ему вообще неприятен весь этот разговор. И без заступничества Эсперансы чужака казнили бы просто так, за агрессию на их территории, пусть агрессию и во благо.
— Да, он ей помог! — Эспа подняла голову и посмотрела на членов совета удивительно живыми на таком старом и морщинистом лице глазами. Фалька отпустили, но просто так ничего не проходит в мире. Ведьма сказала в тот день еще маленькой Диане, что когда-нибудь его неумение обращаться с людьми аккуратно доведет до беды.
— Люди, они как раны на коже земли. Чуть потревожишь, и она уже никогда не закроется.
Маленькая Диана боялась его, его слишком резких движений. Когда он, грохая по доскам тяжелыми окованными стальными шипами ботинками, проходил мимо, Диана вся сжималась. Ей всегда казалось — он сейчас её пнет! Или еще что-то нехорошее сделает, но мужчина просто не обращал на ребенка внимания. Зато с его крысой она подружилась, правда не сразу. Вилма, так её звали, появилась однажды в их доме, её возвращаясь из охотничьего рейда, принес Фальк, закутав в шкуру бледно-серого цвета. Наверное, это была шкурка её мамы, возможно именно поэтому невероятно умный крысеныш был таким злым по началу. Его собственная шкурка из призрачного полупрозрачного водяного меха сияла в темноте загадочными переливами. Маленькая Диана думала, что это какие-то письмена и крыса на самом деле книга, которые девочка очень любила.
Страница 1 из 5
