Métro de Paris

Она, часто сидя с Вилмой под столом или даже забравшись под кровать, пыталась прочесть его, а однажды расстроенная, что ничего не выходит даже решила позлюкать, как ведьминого кота Барнабаса и крыс разодрал своими острыми, как бритва зубами руку Диане до локтя.

Прошли четыре года, Диана вытянулась на целую голову и уже не могла безнаказанно играть под столом с Барнабасом, который стал еще ленивее и больше не реагировал на мелких крыс, если они не подбирались вплотную к его миске конечно. Однорукая Лола выросла красивой и тонкой, как удилище морока, и вышла замуж за Савена, сына старейшины Таде. Их празднования зачатия ребенка затянулись на неделю, а через полгода огромный живот Лолы опытные старики оценивали как минимум в двойню крепкий детишек и улыбались счастливому Таде.

После празднования Великой Сделки её мужа Савена нашли у порога его огромной хижины, примыкавшей к родительскому, построенному давно и еще из металла дому. Его тело было пробито копьем в районе солнечного сплетения, голова отрезана из артерии уже давно ничего не текло. Голову нашли отдельно. Она была насажена на стержень, поверх голов побежденных племен в прошедшей войне, на крыльце у Главного Дома Таде.

Торговцы, гостившие по случаю Сделки у вождя, хмурились, хотя кто-то из них и улыбался «нравам дикарей». Они все были опытны и вооружены громыхающей смертью, поэтому ничего не боялись и вели себя здесь, словно хозяева, всем было известно, насколько сблизились за время правления Таде чужаки-торговцы и племя Рузе.

Выяснилась еще одна вещь — пропал Фальк. Прочесали все поселение но не нашли ни его, ни крысы Вилмы. Он забрал все свои вещи, хранившиеся в тупиковой ветке, в конце которой стоял домик Ведьмы и ушел в ночь убийства.

Эспа сильно расстроилась в тот день и прошептала, ложась спать в кровати с Дианой:

— Я его предупреждала, я ведь говорила, чтобы нрав свой хранил подальше от ножа!

Диана всю ночь плакала, а на утро спросила сонную старуху:

— Когда его найдут, то убьют?

Травница помолчала и ответила четко:

— Нет.

— Правда? — Обрадовалась девочка.

— Да. Просто они его не найдут.

В этот же день пропал и Старейшина Таде, обыскали весь его дом но не нашли ничего, что указывало бы на похищение враждующими племенами. Остальные старейшины, созвав Совет, быстро решали, как быть. В такое время поиски вести нельзя, ведь это задействует лучших охотников, и племя останется незащищенным. Тогда обратились к добровольцам, готовым в одиночку отправиться на поиски пропавшего главы. Вызвались трое, но выбрали лишь одного — Абеля, ловкого торговца и отличного охотника. У остальных были семьи, требующие присмотра. Абель один не спешил по каким-то своим причинам обзаводиться семьей, несмотря на то, что многие женщины племени положили на него глаз из-за красоты, ума и удачи, всегда сопутствовавшей Абелю во всех его делах.

Эспа сказала, что выбор так был сделан неспроста. Абель — кандидат на пост пропавшего старейшины, пусть не сейчас, но в далеком будущем он им обязательно бы стал. Но он чужак, как и Фальк, пусть и родня Абеля перебралась в тоннели под Националь еще, когда мать его на сносях была.

— Они хитрые черви, эти старейшины, отправляя молодого парня на верную смерть в безвестности, они получают две добычи одним броском копья, но он сам первым вызвался, наверное, все же огонек его удачи стал претить самому Абелю, если он так безрассудно сует голову в петлю ради своего конкурента.

— Может быть он честен? — Спросила Диана, играя с котом.

— Да ты права, честность лучшая политика, только это самая недолговечная из всех политик, лучше приберечь её на самый крайний случай.

— Может это и есть, тот самый крайний, ба? Ай! — Девочка с силой оторвала кота от себя, зазлюкав его окончательно, она и не заметила, как животное вцепилось в плохо заживший шрам от Вилмы на руке.

— Может он все же найдет Фалька! Может быть… — А ты хочешь, чтобы его нашли? — Старая женщина улыбнулась. Диана тяжело дышала, лицо раскраснелось в душной комнате колдуньи.

Его не нашли и Абель не вернулся ни в этот месяц, ни в следующий. Наступила весна, и поднялась вода в тоннелях.

Во время родов случилось очередное несчастье. Что-то пошло не так, и Лола промучившись больше суток, истекла кровью промеж ног, но родила двоих недоношенных, но тепленьких и живых мальчиков. Лицо Годри плыло как тело медузы на сковороде, когда он смотрел на затихшую навсегда окровавленную дочь, в её выпученные остекленевшие глаза. Обрубок руки маленькой роженицы, казалось, снова кровоточил. Его пытались утешать, но заревев как раненый зверь, отец Лолы выбежал из хижины, и за считанные минуты, пронесшись по тоннелю до тупика, снес дверь в дом Ведьмы и ворвался внутрь.

Диана в это время в своей кровати читала коту сказку, пока Эспа стараясь изо всех сил шила из шкурок для неё новую теплую зимнюю одежду.