На этот раз Леонид выбрал отличное укрытие. Из заброшенной беседки, окруженной по-осеннему облетевшими кустами, неплохо просматривались обе улицы, тогда как затаившихся внутри Леонида и прижавшегося к нему Рифа заметить снаружи было практически невозможно. Только если подойти к в беседке вплотную… но тому, кто это сделает, уже в следующую минуту будет все равно, успел он кого-то заметить или нет, Леонид в любом случае среагирует быстрее.
Добавить в моё избранное
17 мин, 12 сек 2032
Окружённые толпой разъярённых расплывчатых призраков, они всё ещё продолжали отбиваться, но бороться им оставалось уже недолго. Попавший в организм со стрелой призраков яд все больше затуманивал разум Леонида, и он уже с трудом мог разглядеть людей, с которыми дрался.
Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в темноту, был голос одного из призраков: «Спёкся, чёртов зомби»… … Низкий гудящий на одной ноте безумно тоскливый звук, который, казалось, никогда не прекратится и так и будет вечно преследовать Леонида… Сирена? Или голос кого-то из мертвых жителей Ашерска? Но даже от них он никогда не слышал настолько страшных тягучих криков! Охотник еще не полностью пришел в себя и никак не мог понять, где он и что с ним: жуткий вой у него над ухом не давал сосредоточиться. Леониду необходимо было узнать, что это за вой — только тогда он сможет разобраться во всем остальном и решить, что делать дальше… Звук вдруг оборвался резким рявканьем, а потом сменился тонким плачущим подскуливанием — удивительно жалобным и удивительно знакомым. «Да это же Риф!» — заорал про себя Леонид, и тут же окончательно вернулся к действительности. Его куда-то везли — даже вой и скулеж Рифа не могли полностью перекрыть шум мотора. И он по-прежнему был на территории Ашерска — потому что этот шум был все таким же необычно-завывающим, как все звуки в погибшем городе. А еще на него по-прежнему действовало парализующее средство, так что он не мог ни пошевелиться, ни даже открыть глаза или закричать, и только чувствовал, что для верности его еще и крепко связали веревками. Хотя все это в тот момент не очень испугало Леонида: главной мыслью, вертевшейся у него в голове, было:«Риф жив, Риф здесь, где-то рядом!» А Риф продолжал то скулить, то громко, с подвыванием лаять, словно специально поддакивая мыслям своего друга:«Да, я здесь, я живой! Хозяин, помоги!» — Да заткнись ты! Фу! — прорычал где-то впереди злой мужской голос.
— Достала уже, псина дохлая!
— Не ори на нее, — так же громко, с трудом перекрикивая Рифа, отозвался другой голос.
— Это же собака, она за хозяина волнуется!
— Как она может волноваться, если они оба давно покойники?! — тут же вспыхнул его собеседник и громко выругался.
— И ладно бы она лаяла, как нормальные псы, а то фонит, как испорченный микрофон!
— Были бы они покойниками — лежали бы тихо там, где померли, и не лазили к нам, — вздохнул второй говоривший и, подумав, повторил ругательство своего напарника.
— Хоть бы уж ученые поскорее приехали и разобрались, что с ними такое случилось!
— Разберутся, — уверенно проворчал третий голос.
— Мы им вон сколько подопытных наловили! А теперь еще и собаку… Может, их даже оживят — правда, тогда я их лично всех пристрелю, за тех наших, которых они к себе в мертвый город утащили, зомби проклятые! Да перестань же ты выть!
Леонид еще в начале разговора ашерцев оставил безуспешные попытки пошевелиться и лишь все сильнее стискивал зубы после каждой услышанной реплики. Он пытался вникнуть в смысл того, о чем говорили поймавшие его патрульные, но никак не мог собраться с мыслями. А ашерцы все ругали «мерзких проклятых зомби» и столичных ученых, которые никак не могут доехать до их маленького городка.
Рядом продолжал скулить Риф.
Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в темноту, был голос одного из призраков: «Спёкся, чёртов зомби»… … Низкий гудящий на одной ноте безумно тоскливый звук, который, казалось, никогда не прекратится и так и будет вечно преследовать Леонида… Сирена? Или голос кого-то из мертвых жителей Ашерска? Но даже от них он никогда не слышал настолько страшных тягучих криков! Охотник еще не полностью пришел в себя и никак не мог понять, где он и что с ним: жуткий вой у него над ухом не давал сосредоточиться. Леониду необходимо было узнать, что это за вой — только тогда он сможет разобраться во всем остальном и решить, что делать дальше… Звук вдруг оборвался резким рявканьем, а потом сменился тонким плачущим подскуливанием — удивительно жалобным и удивительно знакомым. «Да это же Риф!» — заорал про себя Леонид, и тут же окончательно вернулся к действительности. Его куда-то везли — даже вой и скулеж Рифа не могли полностью перекрыть шум мотора. И он по-прежнему был на территории Ашерска — потому что этот шум был все таким же необычно-завывающим, как все звуки в погибшем городе. А еще на него по-прежнему действовало парализующее средство, так что он не мог ни пошевелиться, ни даже открыть глаза или закричать, и только чувствовал, что для верности его еще и крепко связали веревками. Хотя все это в тот момент не очень испугало Леонида: главной мыслью, вертевшейся у него в голове, было:«Риф жив, Риф здесь, где-то рядом!» А Риф продолжал то скулить, то громко, с подвыванием лаять, словно специально поддакивая мыслям своего друга:«Да, я здесь, я живой! Хозяин, помоги!» — Да заткнись ты! Фу! — прорычал где-то впереди злой мужской голос.
— Достала уже, псина дохлая!
— Не ори на нее, — так же громко, с трудом перекрикивая Рифа, отозвался другой голос.
— Это же собака, она за хозяина волнуется!
— Как она может волноваться, если они оба давно покойники?! — тут же вспыхнул его собеседник и громко выругался.
— И ладно бы она лаяла, как нормальные псы, а то фонит, как испорченный микрофон!
— Были бы они покойниками — лежали бы тихо там, где померли, и не лазили к нам, — вздохнул второй говоривший и, подумав, повторил ругательство своего напарника.
— Хоть бы уж ученые поскорее приехали и разобрались, что с ними такое случилось!
— Разберутся, — уверенно проворчал третий голос.
— Мы им вон сколько подопытных наловили! А теперь еще и собаку… Может, их даже оживят — правда, тогда я их лично всех пристрелю, за тех наших, которых они к себе в мертвый город утащили, зомби проклятые! Да перестань же ты выть!
Леонид еще в начале разговора ашерцев оставил безуспешные попытки пошевелиться и лишь все сильнее стискивал зубы после каждой услышанной реплики. Он пытался вникнуть в смысл того, о чем говорили поймавшие его патрульные, но никак не мог собраться с мыслями. А ашерцы все ругали «мерзких проклятых зомби» и столичных ученых, которые никак не могут доехать до их маленького городка.
Рядом продолжал скулить Риф.
Страница 5 из 5
