Старый деревянный дом на вершине небольшого холма, стоявший несколько в стороне от прочих деревенских построек, явно не избежал разрушительного воздействия времени и непогоды. Даже солнечным летним утром он словно распространял вокруг себя атмосферу осенней сырости. Впечатление ветхости еще только год назад обитаемого жилища усиливалось плачевным состоянием прилегающего садового участка, где над непроходимыми зарослями травы и кустарников нависали растопыренные, когтистые лапы высохших деревьев…
Добавить в моё избранное
16 мин, 52 сек 18559
«Должно быть, старье восьмидесятых годов.»
— решил Денис, прекрасно зная, чего стоит ждать от такой находки. Журналы типа «Огонька», «Работницы» и«Крестьянки»…. Впрочем, выбирать не приходилось, и он потянул наружу кипу журналов, стараясь не дышать пылью и запахом сырой бумаги.
Неожиданно по его руке побежал крупный паук. Денис вскрикнул от неожиданности и, выронив журналы, прихлопнул мерзкое создание с длинными волосатыми лапками. Взглянув затем себе под ноги, он с удивлением обнаружил, что среди рассыпавшейся кипы старых журналов лежит нечто гораздо более позднего происхождения: толстая тетрадка на шестьдесят листов с автомобилем на обложке. Подняв находку, Денис присел на диван, но мгновенно понял тщетность своих намерений читать в сумерках. Он вытащил из сумки фонарик и в его свете открыл первую страницу.
Это одновременно принесло ему радость и досаду. Да, это несомненно был дневник Shadowmaker«а, или что-то наподобии дневника, так-как записи располагались не хаотично и сопровождались датами. Однако разобрать что-то в этих нервных строчках, где все буквы были похожи друг на друга, не представлялось возможным. Гораздо больший интерес представляли рисунки: они были выполнены на удивление непрофессионально, по-детски, но это лишь усиливало общее впечатление — как будто ребенок, не вполне понимающий, что происходит, неумело зарисовал сцену насилия или убийства. В последние дни своей жизни Shadowmaker рисовал какие-то абстрактные пейзажи вроде лесов и гор, поднимающихся из пузырящейся болотной жижи, круги из грубо обтесанных камней, над которыми мерцали звезды, а также каких-то совсем невообразимых, чуждых любой человеческой мифологии существ, похожих на гибриды древних ящеров, осьминогов и гуманоидов. Каждый из рисунков был, по-видимому, снабжен подробными комментариями, однако разобрать их, как и все остальное, было нельзя. Денис продолжал листать тетрадку, умудряясь лишь изредка понять, что означает та или иная цепочка каракулей. Да и то, вырванные из общего контекста, они мало что говорили:»
«По ночам … явно зависит от фаз луны… туман, пахнущий сыростью.» «Спустился в подвал, но ничего не нашел. Разгадка… но один я не справлюсь, даже если»… «Деревенские считают, что здесь» нечисто«. Знали бы они, что здесь»… «Палеонтологи поторопились хоронить и гигантских пауков, и много кого еще!» «Как я сразу не догадался? Не совсем материальные… точнее, могут изменять»… «Я и раньше не сомневался, что человек — не первая и не единственная форма разумной жизни на нашей планете.» — фраза была несколько раз подчеркнута.
«Интересно, почему… избегают контакта? Может быть, из-за несовместимости… Но я попробую сделать так, чтобы»… «Врата — это не конкретное место… Это трехмерный участок пространства, в котором происходит… и всего — девять углов, по числу»… «Как, оказывается, близко эти врата!» — подчеркнуто один раз.
«Не совсем понимаю, чего я добился. То ли я смог, наконец, заинтересовать их самим собой, то ли сделал их более могущественными, а врата — более проходимыми… опасно? Плевать, я все отдам, чтобы понять»… «Неужели я смогу увидеть… почему же они не хотели… их гнев направлен на… правили когда-то… люди против… изгнанные и позабытые»… Далее и без того неразборчивый подчерк превратился в нечто совсем нечитаемое. Разочарованно перелистнув последние два десятка страниц, на которых исчезли даже рисунки и все было покрыто каракулями, Денис бросил взгляд на последний тетрадный лист — и понял, что Shadowmaker перед самой смертью попытался хоть что-то объяснить, хотя тут же спрятал свой дневник, чего-то опасаясь. Последняя запись была выполнена крупными печатными буквами, причем рука писавшего явно дрожала:
«Я ВИДЕЛ ИХ! Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО ЭТО ТАК ОТВРАТИТЕЛЬНО! ТАМ, ВНИЗУ, ГДЕ КЛУБЯТСЯ ИСПАРЕНИЯ ДРЕВНЕГО МЕЗОЗОЙСКОГО БОЛОТА, ВСЕ КИШИТ ИМИ И ЕЩЕ БОЛЕЕ СТРАШНЫМИ СОЗДАНИЯМИ! ОНИ МЕЧТАЮТ ВЕРНУТЬСЯ, МЕЧТАЮТ ВЕРНУТЬ СВОЮ ВЛАСТЬ, И ДЛЯ ЭТОГО ИСПОЛЬЗУЮТ ЛЮДЕЙ, ОБЕЩАЯ ИМ ЗНАНИЕ И ВЛАСТЬ. ЕСЛИ БЫ Я ЗНАЛ РАНЬШЕ, ЧТО ВСЕ НЕ ТАК, КАК ОПИСАНО В КНИГАХ, ЧТО ВСЕ С ТОЧНОСТЬЮ ДО НАОБОРОТ! ИМ НУЖЕН ТОЛЬКО СТРАХ, ПОТОМУ ЧТО СТРАХ — САМОЕ ДРЕВНЕЕ ИЗ ЧУВСТВ ЖИВОГО. СКОЛЬКО СУЩЕСТВУЕТ ЖИЗНЬ, СТОЛЬКО СУЩЕСТВУЕТ И СТРАХ, И ОН БЫЛ ЕЩЕ ТОГДА, КОГДА НЕ БЫЛО НИ ЛЮБВИ, НИ РАДОСТИ, НИ НЕНАВИСТИ, НИ САМОЙ НАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ! ПРЕДКИ ЗНАЛИ, ЧТО НАВЬ ЖИВЕТ ЗА СЧЕТ СТРАХА, И НАУЧИЛИСЬ ЕГО ПОБЕЖДАТЬ… Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ, ИНАЧЕ ОНИ СВЕДУТ МЕНЯ С УМА, И Я ВСЕ-ТАКИ ОТПРАВЛЮСЬ К НИМ И СОВЕРШУ ТОТ РИТУАЛ, КОТОРЫЙ ДЕЛАЕТ ВРАТА ВО МНОГО РАЗ БОЛЬШЕ! МОИ ВОЛОСЫ СТАЛИ СОВСЕМ СЕДЫМИ — НЕУДИВИТЕЛЬНО… Я СНОВА СЛЫШУ ЭТИ ЗВУКИ! Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ ДО ТОГО, КАК ОНИ ПРИДУТ ЗА МНОЙ!» На этом записи обрывались. Денис покачал головой: очевидно, Shadowmaker испытывал настолько страшные видения, что смерть казалась ему спасением. Может быть, потому он добровольно и изолировал себя от людей, чувсвуя приближающееся безумие и стремясь избежать насмешек? Откуда только он знал о том, что местные называют странную атмосферу дома словом«Навь», ведь он же с ними не общался?
— решил Денис, прекрасно зная, чего стоит ждать от такой находки. Журналы типа «Огонька», «Работницы» и«Крестьянки»…. Впрочем, выбирать не приходилось, и он потянул наружу кипу журналов, стараясь не дышать пылью и запахом сырой бумаги.
Неожиданно по его руке побежал крупный паук. Денис вскрикнул от неожиданности и, выронив журналы, прихлопнул мерзкое создание с длинными волосатыми лапками. Взглянув затем себе под ноги, он с удивлением обнаружил, что среди рассыпавшейся кипы старых журналов лежит нечто гораздо более позднего происхождения: толстая тетрадка на шестьдесят листов с автомобилем на обложке. Подняв находку, Денис присел на диван, но мгновенно понял тщетность своих намерений читать в сумерках. Он вытащил из сумки фонарик и в его свете открыл первую страницу.
Это одновременно принесло ему радость и досаду. Да, это несомненно был дневник Shadowmaker«а, или что-то наподобии дневника, так-как записи располагались не хаотично и сопровождались датами. Однако разобрать что-то в этих нервных строчках, где все буквы были похожи друг на друга, не представлялось возможным. Гораздо больший интерес представляли рисунки: они были выполнены на удивление непрофессионально, по-детски, но это лишь усиливало общее впечатление — как будто ребенок, не вполне понимающий, что происходит, неумело зарисовал сцену насилия или убийства. В последние дни своей жизни Shadowmaker рисовал какие-то абстрактные пейзажи вроде лесов и гор, поднимающихся из пузырящейся болотной жижи, круги из грубо обтесанных камней, над которыми мерцали звезды, а также каких-то совсем невообразимых, чуждых любой человеческой мифологии существ, похожих на гибриды древних ящеров, осьминогов и гуманоидов. Каждый из рисунков был, по-видимому, снабжен подробными комментариями, однако разобрать их, как и все остальное, было нельзя. Денис продолжал листать тетрадку, умудряясь лишь изредка понять, что означает та или иная цепочка каракулей. Да и то, вырванные из общего контекста, они мало что говорили:»
«По ночам … явно зависит от фаз луны… туман, пахнущий сыростью.» «Спустился в подвал, но ничего не нашел. Разгадка… но один я не справлюсь, даже если»… «Деревенские считают, что здесь» нечисто«. Знали бы они, что здесь»… «Палеонтологи поторопились хоронить и гигантских пауков, и много кого еще!» «Как я сразу не догадался? Не совсем материальные… точнее, могут изменять»… «Я и раньше не сомневался, что человек — не первая и не единственная форма разумной жизни на нашей планете.» — фраза была несколько раз подчеркнута.
«Интересно, почему… избегают контакта? Может быть, из-за несовместимости… Но я попробую сделать так, чтобы»… «Врата — это не конкретное место… Это трехмерный участок пространства, в котором происходит… и всего — девять углов, по числу»… «Как, оказывается, близко эти врата!» — подчеркнуто один раз.
«Не совсем понимаю, чего я добился. То ли я смог, наконец, заинтересовать их самим собой, то ли сделал их более могущественными, а врата — более проходимыми… опасно? Плевать, я все отдам, чтобы понять»… «Неужели я смогу увидеть… почему же они не хотели… их гнев направлен на… правили когда-то… люди против… изгнанные и позабытые»… Далее и без того неразборчивый подчерк превратился в нечто совсем нечитаемое. Разочарованно перелистнув последние два десятка страниц, на которых исчезли даже рисунки и все было покрыто каракулями, Денис бросил взгляд на последний тетрадный лист — и понял, что Shadowmaker перед самой смертью попытался хоть что-то объяснить, хотя тут же спрятал свой дневник, чего-то опасаясь. Последняя запись была выполнена крупными печатными буквами, причем рука писавшего явно дрожала:
«Я ВИДЕЛ ИХ! Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО ЭТО ТАК ОТВРАТИТЕЛЬНО! ТАМ, ВНИЗУ, ГДЕ КЛУБЯТСЯ ИСПАРЕНИЯ ДРЕВНЕГО МЕЗОЗОЙСКОГО БОЛОТА, ВСЕ КИШИТ ИМИ И ЕЩЕ БОЛЕЕ СТРАШНЫМИ СОЗДАНИЯМИ! ОНИ МЕЧТАЮТ ВЕРНУТЬСЯ, МЕЧТАЮТ ВЕРНУТЬ СВОЮ ВЛАСТЬ, И ДЛЯ ЭТОГО ИСПОЛЬЗУЮТ ЛЮДЕЙ, ОБЕЩАЯ ИМ ЗНАНИЕ И ВЛАСТЬ. ЕСЛИ БЫ Я ЗНАЛ РАНЬШЕ, ЧТО ВСЕ НЕ ТАК, КАК ОПИСАНО В КНИГАХ, ЧТО ВСЕ С ТОЧНОСТЬЮ ДО НАОБОРОТ! ИМ НУЖЕН ТОЛЬКО СТРАХ, ПОТОМУ ЧТО СТРАХ — САМОЕ ДРЕВНЕЕ ИЗ ЧУВСТВ ЖИВОГО. СКОЛЬКО СУЩЕСТВУЕТ ЖИЗНЬ, СТОЛЬКО СУЩЕСТВУЕТ И СТРАХ, И ОН БЫЛ ЕЩЕ ТОГДА, КОГДА НЕ БЫЛО НИ ЛЮБВИ, НИ РАДОСТИ, НИ НЕНАВИСТИ, НИ САМОЙ НАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ! ПРЕДКИ ЗНАЛИ, ЧТО НАВЬ ЖИВЕТ ЗА СЧЕТ СТРАХА, И НАУЧИЛИСЬ ЕГО ПОБЕЖДАТЬ… Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ, ИНАЧЕ ОНИ СВЕДУТ МЕНЯ С УМА, И Я ВСЕ-ТАКИ ОТПРАВЛЮСЬ К НИМ И СОВЕРШУ ТОТ РИТУАЛ, КОТОРЫЙ ДЕЛАЕТ ВРАТА ВО МНОГО РАЗ БОЛЬШЕ! МОИ ВОЛОСЫ СТАЛИ СОВСЕМ СЕДЫМИ — НЕУДИВИТЕЛЬНО… Я СНОВА СЛЫШУ ЭТИ ЗВУКИ! Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ ДО ТОГО, КАК ОНИ ПРИДУТ ЗА МНОЙ!» На этом записи обрывались. Денис покачал головой: очевидно, Shadowmaker испытывал настолько страшные видения, что смерть казалась ему спасением. Может быть, потому он добровольно и изолировал себя от людей, чувсвуя приближающееся безумие и стремясь избежать насмешек? Откуда только он знал о том, что местные называют странную атмосферу дома словом«Навь», ведь он же с ними не общался?
Страница 4 из 5
