Я вооружилась биноклем, забралась на смотровую площадку и наблюдаю за очень странной деятельностью Хорхе Луиса. Он чего-то там колдует на естественной террасе в излюбленной сельчанами зоне отдыха. Ходит там с рулеткой, колышки забивает, замеряет, а потом что-то рисует в альбом с миллиметровой бумагой…
Добавить в моё избранное
16 мин, 48 сек 13954
А теперь вообще делает что-то странное: лазает по окрестным вершинам, ходит по дорожкам и всё что-то заносит в свой альбом. Вдруг он шпион или террорист? Надо обо всём рассказать тёте Джане: она здесь главная!
Выслушав мой рассказ, Джана засмеялась:
— Узнаю ученицу российской государственной школы советского образца!
— Советская система образования признана лучшей в мире! — гордо заявляю я.
— Ну да! — смеётся Джо, — а жизнь в России почему-то некомфортная. Послушай, давай воздержимся от дискуссии, лучше я отвечу на твой вопрос. Ты ведь хочешь знать, чем занят Хорхе Луис?
— Да-а… Десять лет назад Джана пригласила его в свою деревню, чтобы он сделал лестницу на вершину Скалы Сонетов. Лестница получилась столь хорошо, что Джана поняла: перед ней конкретный мастер. Она так хорошо ему заплатила, что он решил остаться на службе у щедрой хозяйки. Хорхе Луис заметно и настойчиво стремился к совершенству, поэтому Джана помогла ему получить хорошее образование. Он сейчас уже не просто лестничник, он ещё и ландшафтный архитектор. Все, что он делает, выглядит так, будто возникло само собой, и по-другому быть не может.
В настоящий момент он приступил к работе над новым объектом. Он делает топосъёмку участка, затем — на миллиметровке — планы, на которые наносит режим освещённости участка, характер грунта и так далее… Затем он сделает круговую панораму из центра участка, а потом — снаружи, со всех точек обзора.
— Зачем?
— Это обязательный этап подготовки к проектированию. Если его опустить, то потом придётся или всё переделывать, или наслаждаться безобразием. Хорхе Луис всегда всё делает правильно, мне нравится, как у него всё получается, и я его ценю.
— Интересно, если он такой хороший мастер, то что же держит его в твоей деревне? Мог бы поехать в какой-нибудь богатый город, в Магнитогорск, например?
— Он там уже побывал.
— И что?
— В одном месте ему зарплату насчитали в копейках. В другом — попросили, чтобы он оставил проект, якобы для ознакомления, но как только он отвернулся, сделали безвозмездно копию, а ему самому сказали, что у них на окладе целый штат своих специалистов, поэтому они работают с реальными авторами только на безгонорарной основе: «Стыдно, молодой человек, требовать деньги за творчество!»
— А что он?
— Понимаешь, в Мексике за такие дела убивают на месте, поэтому он вернулся в Белогорский район — от греха подальше.
— Россия — не единственное место на планете, куда можно уехать. Есть же страны, где уважают авторское право!?
Да. Но в этих странах мексиканцев (чаще всего справедливо) считают людьми второго сорта. Ему было бы очень утомительно каждый раз убеждать заказчиков в том, что он — исключение из общего правила.
— Он мог бы вернуться в Мексику.
— Нет, он предпочёл вернуться в Белогорский район!
— Почему?
— А ты сама у него спроси! Ты же у нас специалист по этой части!
— Легко сказать — специалист! Он ведь открывает рот только для того, чтобы навешать собеседнику на уши лапшу! И вообще — в прошлый раз я на него обиделась!
— На обиженных воду возят! — смеётся моя тётя.
— Не-е-ет! Я не хочу, чтобы на мне воду возили!
— Тогда — за дело!
И я пошла к нашему ландшафтному архитектору Хорхе Луису. Он что-то рисовал в своём альбоме и напевал песенку.
— Красивая песня! — так я нейтрально начала разговор, — о чем она?
— Это песня о рыбе, вежливо ответил Хорхе Луис.
— Мне нравится! А что у вас в Мексике есть ещё красивого?
— Океан и его побережье. Песчаное побережье.
— А какие ещё бывают?
— Болотные. Я однажды забрёл в такое болото… — И что?
В том болоте жили болотные люди. Жили они там себе и жили, и даже не догадывались, что на дворе двадцатый век. Но однажды их обнаружили правительственные чиновники. Они исследовали уровень жизни болотных людей и нашли его ужасающе низким. Особенно им не понравился пищевой рацион этих людей. Возмущению чиновников не было предела: эти люди не ели мяса. Совсем! На протяжении тысячелетий! Правительство Мексики тоже сочло это возмутительным: они же умрут от малокровия! Не умирают? Тем более возмутительно!
Правительство Мексики одолжило у США миллион долларов на программу по приучению болотных людей к мясу. На эти деньги закупили молочных поросят и отдали их болотным людям на откорм. Болотные люди не поняли ни одного слова из того, что было сказано, но поросята им понравились. Они полюбили их, как родных! Вскоре по деревне бегали здоровые, резвые свинки.
Тогда в деревне появились просветители и стали объяснять на ломанном местном языке, что этих свинок надо зарезать и съесть. Болотные люди опять ничего не поняли: свинки давно из просто домашних животных превратились в членов семьи. А как можно есть родственников, да и зачем?!
Выслушав мой рассказ, Джана засмеялась:
— Узнаю ученицу российской государственной школы советского образца!
— Советская система образования признана лучшей в мире! — гордо заявляю я.
— Ну да! — смеётся Джо, — а жизнь в России почему-то некомфортная. Послушай, давай воздержимся от дискуссии, лучше я отвечу на твой вопрос. Ты ведь хочешь знать, чем занят Хорхе Луис?
— Да-а… Десять лет назад Джана пригласила его в свою деревню, чтобы он сделал лестницу на вершину Скалы Сонетов. Лестница получилась столь хорошо, что Джана поняла: перед ней конкретный мастер. Она так хорошо ему заплатила, что он решил остаться на службе у щедрой хозяйки. Хорхе Луис заметно и настойчиво стремился к совершенству, поэтому Джана помогла ему получить хорошее образование. Он сейчас уже не просто лестничник, он ещё и ландшафтный архитектор. Все, что он делает, выглядит так, будто возникло само собой, и по-другому быть не может.
В настоящий момент он приступил к работе над новым объектом. Он делает топосъёмку участка, затем — на миллиметровке — планы, на которые наносит режим освещённости участка, характер грунта и так далее… Затем он сделает круговую панораму из центра участка, а потом — снаружи, со всех точек обзора.
— Зачем?
— Это обязательный этап подготовки к проектированию. Если его опустить, то потом придётся или всё переделывать, или наслаждаться безобразием. Хорхе Луис всегда всё делает правильно, мне нравится, как у него всё получается, и я его ценю.
— Интересно, если он такой хороший мастер, то что же держит его в твоей деревне? Мог бы поехать в какой-нибудь богатый город, в Магнитогорск, например?
— Он там уже побывал.
— И что?
— В одном месте ему зарплату насчитали в копейках. В другом — попросили, чтобы он оставил проект, якобы для ознакомления, но как только он отвернулся, сделали безвозмездно копию, а ему самому сказали, что у них на окладе целый штат своих специалистов, поэтому они работают с реальными авторами только на безгонорарной основе: «Стыдно, молодой человек, требовать деньги за творчество!»
— А что он?
— Понимаешь, в Мексике за такие дела убивают на месте, поэтому он вернулся в Белогорский район — от греха подальше.
— Россия — не единственное место на планете, куда можно уехать. Есть же страны, где уважают авторское право!?
Да. Но в этих странах мексиканцев (чаще всего справедливо) считают людьми второго сорта. Ему было бы очень утомительно каждый раз убеждать заказчиков в том, что он — исключение из общего правила.
— Он мог бы вернуться в Мексику.
— Нет, он предпочёл вернуться в Белогорский район!
— Почему?
— А ты сама у него спроси! Ты же у нас специалист по этой части!
— Легко сказать — специалист! Он ведь открывает рот только для того, чтобы навешать собеседнику на уши лапшу! И вообще — в прошлый раз я на него обиделась!
— На обиженных воду возят! — смеётся моя тётя.
— Не-е-ет! Я не хочу, чтобы на мне воду возили!
— Тогда — за дело!
И я пошла к нашему ландшафтному архитектору Хорхе Луису. Он что-то рисовал в своём альбоме и напевал песенку.
— Красивая песня! — так я нейтрально начала разговор, — о чем она?
— Это песня о рыбе, вежливо ответил Хорхе Луис.
— Мне нравится! А что у вас в Мексике есть ещё красивого?
— Океан и его побережье. Песчаное побережье.
— А какие ещё бывают?
— Болотные. Я однажды забрёл в такое болото… — И что?
В том болоте жили болотные люди. Жили они там себе и жили, и даже не догадывались, что на дворе двадцатый век. Но однажды их обнаружили правительственные чиновники. Они исследовали уровень жизни болотных людей и нашли его ужасающе низким. Особенно им не понравился пищевой рацион этих людей. Возмущению чиновников не было предела: эти люди не ели мяса. Совсем! На протяжении тысячелетий! Правительство Мексики тоже сочло это возмутительным: они же умрут от малокровия! Не умирают? Тем более возмутительно!
Правительство Мексики одолжило у США миллион долларов на программу по приучению болотных людей к мясу. На эти деньги закупили молочных поросят и отдали их болотным людям на откорм. Болотные люди не поняли ни одного слова из того, что было сказано, но поросята им понравились. Они полюбили их, как родных! Вскоре по деревне бегали здоровые, резвые свинки.
Тогда в деревне появились просветители и стали объяснять на ломанном местном языке, что этих свинок надо зарезать и съесть. Болотные люди опять ничего не поняли: свинки давно из просто домашних животных превратились в членов семьи. А как можно есть родственников, да и зачем?!
Страница 1 из 5
