Дома меня ждет сюрприз — пахнет чем-то горелым, одноглазое Лихо вместе с щенком удрали в комнату Нади и отсиживаются там. Сама она возится на кухне, вид у нее виноватый. До меня доходит, что она в кои веки попыталась кулинарить и провалила судя по всему это начинание эпично…
Добавить в моё избранное
17 мин, 5 сек 17367
Второй под охраной остался, не стоит видимо на него время и силы тратить, сейчас расследование коротенькое, а суд еще короче.
Показываю ему рукой на топчан. Плюхается грузно, хотя вроде бы не производит впечатление мешка. Рослый, так бы можно сказать, что относится к категории «крепкий мужик», но то ли из-за ранения, то ли из-за других причин выглядит до предела замудоханным. Сидит, как палку проглотил. Перевязок не видно, шел сам. Уже хорошо — не полостной, и видимо без переломов обошлось. Кожа, правда, паршивого серовато-зеленого оттенка. Еще странный диссонанс ладно сидящей полувоенной (или военной? Не силен я в американской форме) одежды, козырного лифчика с прибамбасами, пистолета в кобуре странно размещенного на груди и неявного косоглазия пациента. Косоглазый стрелок — это само по себе нелепо. Ладно, поехали.
Напрягаюсь, судорожно напрягая все мышцы мозга и начинаю на ихней мове: «Хэллоу! Ха уду ю дую? Ватс хапеннед?» — Акцент у вас чудовищный. Давайте лучше по-русски, на языке родных осин — устало заявляет пациент.
— О, отлично, а то я по-английски не силен. Мне сказали, что американца привезут. Как вас зовут?
— Мельников.
Ага, не американец получается. Ну, тем проще, не придется извергать из себя жалкие огрызки школьного курса языка. Ладно, надо заполнять первичку, со студенческой скамьи запомнил, да и тут уже не раз вколачивали — лечи, как хочешь, но чтоб в истории болезни все записано было правильно.
— Возраст? Место жительства? А ну, это собственно неважно. Укусы были? СПИД, гепатит, туберкулез, вензаболевания? На что жалуетесь?
— Мне в спину пальнули.
Ага, говорили, что огнестрел.
— Кашель с кровью был? В моче кровь не видели?
— Нет.
— Ясно. Уже лучше. Как вас ранили?
— Делать было одному дураку нечего, как в пирата играть.
— Сами раздеться сможете?
Сразу видно, что фиг он сам сможет раздеться, хотя и пытается это сделать на чистом гоноре. Помогаю ему, начав с тяжеленной разгрузки. Под рубашкой щедро, но бестолково намотанные тряпки по всей спине. Местами в подсохших пятнах крови и сукровицы, в нескольких местах пятна влажные. Немного туплю, прикидывая, чем это ему так влепили, что в грудную клетку ничего не влетело, но по всей спине размахнуло. Нехило прилетело, признаю. И запашок знакомый.
— Видно нагноилось. Можно отмочить, полив перекисью водорода или фурацилином, но лучше дернуть. Будет больно, но грануляций еще нет. А гной уже есть и лучше бы отток обеспечить. Могу дать водки для храбрости.
— А по-другому обезболить в больнице не выйдет? — ехидно спрашивает раненый.
— У хирургов и анестезов денек был пухлый. И завтра будет не лучше. Первичную хирургическую обработку ран делать поздно, время ушло, да и сначала мне надо глянуть, что да как, прежде чем других будить. Потому мне водкой проще. (Ага, буду я тебе рассказывать, что ты можешь на обезболивающее дать анафилактический шок, как у ребят три дня назад получилось. Только тогда народу в больнице было по дневному времени полно, быстро в норму привели. А тут, пока я буду бегать, окачуришься ни за грош).
— Дергайте.
Берусь поудобнее и начинаю. Американец ежится, когда холодные ножницы разрезают намотанные тряпки на боку. Ну да, когда сам бывал на таких процедурах пациентом, всегда злился — что им чертям было не погреть инструмент, а тут забыл, ладно, он не плюшевый, не расклеится. Тряпки сваливаются, остается только прямоугольник, приклеенный к спине. Ну, дергать не буду, а поаккуратнее можно, так поехали.
Пациент ухает, когда жестковатые из-за сохлой крови и гноя тряпки отстают.
Спина выглядит несимпатично — насчет мелкой дроби я правильно догадался. Да и расстояние видно метров десять было, не меньше. Спина как подушка вспухла, два десятка ранок, несколько кровят, а вот из большинства уже не столько кровь, сколько гной. И видок такой сюрреалистичный — красно-фиолетово-желтый раскрас с дырочками и потеками, свежими и подсохшими.
— Лихо нагноилось. Не все, но большей частью. Ложитесь на живот, посмотрим, что тут делать. Штаны приспустите.
— Это еще зачем?
— Одна дробина низко прилетела.
Однако, все не так, чтоб плохо было — из ранее виденных ранений дробью, это пожалуй самое удачное — все дробинки засели на разном уровне, но неглубоко, максимум завязли в мышцах, это больно конечно, но не проблема в плане лечения. Пока осматриваю переговариваемся — ну да, тот ковбой судя по всему и бахнул из короткоствольного ружья и дробь оказалась мелковатой и жилет на пострадавшем был одет и может быть сам патрон был из дисперсантов, а самое главное — расстояние было несколько метров, успела дробь из компактной смертоубийственной кучки рассыпаться в рой. Зато как раз на широкую спину пациента и хватило равномерно. Так.
Показываю ему рукой на топчан. Плюхается грузно, хотя вроде бы не производит впечатление мешка. Рослый, так бы можно сказать, что относится к категории «крепкий мужик», но то ли из-за ранения, то ли из-за других причин выглядит до предела замудоханным. Сидит, как палку проглотил. Перевязок не видно, шел сам. Уже хорошо — не полостной, и видимо без переломов обошлось. Кожа, правда, паршивого серовато-зеленого оттенка. Еще странный диссонанс ладно сидящей полувоенной (или военной? Не силен я в американской форме) одежды, козырного лифчика с прибамбасами, пистолета в кобуре странно размещенного на груди и неявного косоглазия пациента. Косоглазый стрелок — это само по себе нелепо. Ладно, поехали.
Напрягаюсь, судорожно напрягая все мышцы мозга и начинаю на ихней мове: «Хэллоу! Ха уду ю дую? Ватс хапеннед?» — Акцент у вас чудовищный. Давайте лучше по-русски, на языке родных осин — устало заявляет пациент.
— О, отлично, а то я по-английски не силен. Мне сказали, что американца привезут. Как вас зовут?
— Мельников.
Ага, не американец получается. Ну, тем проще, не придется извергать из себя жалкие огрызки школьного курса языка. Ладно, надо заполнять первичку, со студенческой скамьи запомнил, да и тут уже не раз вколачивали — лечи, как хочешь, но чтоб в истории болезни все записано было правильно.
— Возраст? Место жительства? А ну, это собственно неважно. Укусы были? СПИД, гепатит, туберкулез, вензаболевания? На что жалуетесь?
— Мне в спину пальнули.
Ага, говорили, что огнестрел.
— Кашель с кровью был? В моче кровь не видели?
— Нет.
— Ясно. Уже лучше. Как вас ранили?
— Делать было одному дураку нечего, как в пирата играть.
— Сами раздеться сможете?
Сразу видно, что фиг он сам сможет раздеться, хотя и пытается это сделать на чистом гоноре. Помогаю ему, начав с тяжеленной разгрузки. Под рубашкой щедро, но бестолково намотанные тряпки по всей спине. Местами в подсохших пятнах крови и сукровицы, в нескольких местах пятна влажные. Немного туплю, прикидывая, чем это ему так влепили, что в грудную клетку ничего не влетело, но по всей спине размахнуло. Нехило прилетело, признаю. И запашок знакомый.
— Видно нагноилось. Можно отмочить, полив перекисью водорода или фурацилином, но лучше дернуть. Будет больно, но грануляций еще нет. А гной уже есть и лучше бы отток обеспечить. Могу дать водки для храбрости.
— А по-другому обезболить в больнице не выйдет? — ехидно спрашивает раненый.
— У хирургов и анестезов денек был пухлый. И завтра будет не лучше. Первичную хирургическую обработку ран делать поздно, время ушло, да и сначала мне надо глянуть, что да как, прежде чем других будить. Потому мне водкой проще. (Ага, буду я тебе рассказывать, что ты можешь на обезболивающее дать анафилактический шок, как у ребят три дня назад получилось. Только тогда народу в больнице было по дневному времени полно, быстро в норму привели. А тут, пока я буду бегать, окачуришься ни за грош).
— Дергайте.
Берусь поудобнее и начинаю. Американец ежится, когда холодные ножницы разрезают намотанные тряпки на боку. Ну да, когда сам бывал на таких процедурах пациентом, всегда злился — что им чертям было не погреть инструмент, а тут забыл, ладно, он не плюшевый, не расклеится. Тряпки сваливаются, остается только прямоугольник, приклеенный к спине. Ну, дергать не буду, а поаккуратнее можно, так поехали.
Пациент ухает, когда жестковатые из-за сохлой крови и гноя тряпки отстают.
Спина выглядит несимпатично — насчет мелкой дроби я правильно догадался. Да и расстояние видно метров десять было, не меньше. Спина как подушка вспухла, два десятка ранок, несколько кровят, а вот из большинства уже не столько кровь, сколько гной. И видок такой сюрреалистичный — красно-фиолетово-желтый раскрас с дырочками и потеками, свежими и подсохшими.
— Лихо нагноилось. Не все, но большей частью. Ложитесь на живот, посмотрим, что тут делать. Штаны приспустите.
— Это еще зачем?
— Одна дробина низко прилетела.
Однако, все не так, чтоб плохо было — из ранее виденных ранений дробью, это пожалуй самое удачное — все дробинки засели на разном уровне, но неглубоко, максимум завязли в мышцах, это больно конечно, но не проблема в плане лечения. Пока осматриваю переговариваемся — ну да, тот ковбой судя по всему и бахнул из короткоствольного ружья и дробь оказалась мелковатой и жилет на пострадавшем был одет и может быть сам патрон был из дисперсантов, а самое главное — расстояние было несколько метров, успела дробь из компактной смертоубийственной кучки рассыпаться в рой. Зато как раз на широкую спину пациента и хватило равномерно. Так.
Страница 2 из 5
