Стрелки часов уверенно преодолели отметку в шесть вечера, и время неминуемо ползло к тому моменту, когда клетки городских жилищ озарятся ярким выбеленным светом, а уличный пейзаж начнёт степенно погружаться в зыбкий прохладный мрак, перемежаемый редкими вспышками цаплевидных фонарей…
Добавить в моё избранное
15 мин, 48 сек 19772
— Уйди, — прошептала девушка.
— Уходи… Изыди.
«Демон» лишь качнул чужой головой.
— Вот даже как? Печально. Современные ведьмы так беспомощны… Что вы можете без своих верных рыцарей?
Он замолчал, но послушные воле Молеха губы марионетки продолжили безмолвное движение, произнося одно-единственное слово.
«Ни-че-го».
— Ты прав, — у Нади не было ни сил, ни желания спорить.
— Но что же мне делать. Есть ли у меня шанс выбраться из всего этого?
— Что я могу сказать, Надежда… на лучшее у тебя пока есть.
— Есть… — эхом отозвалась девушка.
— Есть, — в свою очередь повторил похититель тел.
— Достаточно назвать имя. Почему ты медлишь? Он твой брат или сестра? Или ещё какой родственник? Может, друг?
Надя мотнула головой, спутанные локоны, за которыми уже никто не следил, жадно облепили лицо девушки, скрывая за собой уставшие глаза.
— Нет.
— Нет, — довольно улыбнулся «демон».
— Так говори же. Назови мне имя.
— Нет.
— Нет? Твой последний ответ? Ты не одумаешься? Я даю тебе ещё минуту, после чего отменю своё правило, и ты просто умрёшь. Тихо и почти безболезненно. Ну так что?
— Нет. Мне не нужно минуты. Ни минуты, ни часа, ни дня. Я не изменю своего решения, — зёлёные глаза упрямо смотрели сквозь золотую паутину волос.
— Я ничего тебе не скажу, Молех Элохим.
— Что ж, — впервые за весь разговор голос марионетки приобрёл эмоциональный оттенок, и это был оттенок горькой печали.
— Ты сделала свой выбор. Мне же остаётся… Только пожалеть тебя.
Демон ушёл. Взял и исчез, оставив после себя безжизненное тело Кати и острое ощущение пустоты, какого-то неизбывного одиночества, вечной неприкаянности. И виной тому не два человека, которые ещё вчера были очень важными для Нади, а теперь просто лежат, как сломанные куклы, без единого признака жизни. И не в страшном ощущении абсолютной беспомощности на протяжении всего разговора с Молех Элохимом. Всё это было, но было недостаточным, не только в этом была обрушившихся на девушку жутких ощущений… А в чём же ещё? Она не знала… Ей просто казалось, что её несчастную душу вытащили, разрезали на много-много кусочков, а потом сшили из них лоскутное одеяло. И отдали обратно… Совершенно не подумав, как она будет с этим жить.
Надя плюхнулась в кресло, так, что покрывало свалилось на её худенькие плечи, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала. Горько-горько, надеясь, что слёзы смоют всю грязь, с которой ей пришлось столкнуться сегодня. Но влага, источаемая из глаз, не приносила успокоения. Напротив, с каждой солёной каплей прибавлялось и горечи в душе несостоявшейся ведьмочки. Каждая слезинка, каждая дорожка влаги, протянувшаяся по щеке, становилась частью реквиема, этапом какого-то чёрного, мрачного ритуала… Ритуала, который имел лишь одно завершение.
— Уходи… Изыди.
«Демон» лишь качнул чужой головой.
— Вот даже как? Печально. Современные ведьмы так беспомощны… Что вы можете без своих верных рыцарей?
Он замолчал, но послушные воле Молеха губы марионетки продолжили безмолвное движение, произнося одно-единственное слово.
«Ни-че-го».
— Ты прав, — у Нади не было ни сил, ни желания спорить.
— Но что же мне делать. Есть ли у меня шанс выбраться из всего этого?
— Что я могу сказать, Надежда… на лучшее у тебя пока есть.
— Есть… — эхом отозвалась девушка.
— Есть, — в свою очередь повторил похититель тел.
— Достаточно назвать имя. Почему ты медлишь? Он твой брат или сестра? Или ещё какой родственник? Может, друг?
Надя мотнула головой, спутанные локоны, за которыми уже никто не следил, жадно облепили лицо девушки, скрывая за собой уставшие глаза.
— Нет.
— Нет, — довольно улыбнулся «демон».
— Так говори же. Назови мне имя.
— Нет.
— Нет? Твой последний ответ? Ты не одумаешься? Я даю тебе ещё минуту, после чего отменю своё правило, и ты просто умрёшь. Тихо и почти безболезненно. Ну так что?
— Нет. Мне не нужно минуты. Ни минуты, ни часа, ни дня. Я не изменю своего решения, — зёлёные глаза упрямо смотрели сквозь золотую паутину волос.
— Я ничего тебе не скажу, Молех Элохим.
— Что ж, — впервые за весь разговор голос марионетки приобрёл эмоциональный оттенок, и это был оттенок горькой печали.
— Ты сделала свой выбор. Мне же остаётся… Только пожалеть тебя.
Демон ушёл. Взял и исчез, оставив после себя безжизненное тело Кати и острое ощущение пустоты, какого-то неизбывного одиночества, вечной неприкаянности. И виной тому не два человека, которые ещё вчера были очень важными для Нади, а теперь просто лежат, как сломанные куклы, без единого признака жизни. И не в страшном ощущении абсолютной беспомощности на протяжении всего разговора с Молех Элохимом. Всё это было, но было недостаточным, не только в этом была обрушившихся на девушку жутких ощущений… А в чём же ещё? Она не знала… Ей просто казалось, что её несчастную душу вытащили, разрезали на много-много кусочков, а потом сшили из них лоскутное одеяло. И отдали обратно… Совершенно не подумав, как она будет с этим жить.
Надя плюхнулась в кресло, так, что покрывало свалилось на её худенькие плечи, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала. Горько-горько, надеясь, что слёзы смоют всю грязь, с которой ей пришлось столкнуться сегодня. Но влага, источаемая из глаз, не приносила успокоения. Напротив, с каждой солёной каплей прибавлялось и горечи в душе несостоявшейся ведьмочки. Каждая слезинка, каждая дорожка влаги, протянувшаяся по щеке, становилась частью реквиема, этапом какого-то чёрного, мрачного ритуала… Ритуала, который имел лишь одно завершение.
Страница 5 из 5
