На полях опустелых

— А как быстро можно доехать до больницы?

Зак обернулся.

— Не нервничай так, Корт, я думаю, что ближайший госпиталь есть в Спрингдейле, где-то в пятнадцати милях отсюда.

Кортни пожала плечами, опустила обе ладони на уже выпирающий живот.

— Мне что-то не очень, — глянула темными глазами на янтарные волны пшеницы под легким ветерком.

— Я уже на восьмом месяце, Зак, и не хочу, чтобы какой-то коновал принимал нашего ребенка.

— Не волнуйся, мы в этой дыре надолго не задержимся. Максимум — на неделю, — он улыбнулся, погладил ее ногу, — Они здесь, Корт, старый хрыч оставил нам огромную кучу денег в виде своей фермы. Земля здесь стоит сотни тысяч.

Машина взобралась на холм и съехала в долину. Город Брогтон-Холлоу лежал перед ними, выгоревшие дома и разбитые улицы, гниющий труп городка тех времен, когда Средним Западом еще правили железные дороги, семейные фермы и универсальные магазины. И на горизонте виднелись целых четыре колокольни.

Кортни вздрогнула:

— Ну, хоть словом Божьим мы тут обеспечены.

Зак сдержанно хихикнул, но никто не заговорил, пока он вел хонду через разрушенную главную улицу на другую сторону долины, к ферме своего деда.

Кортни осталась в машине. Зак обещал короткие переговоры с адвокатом и риэлтором, а потом они уже будут вечером в Спрингдейле. Она грызла ногти, пока трое мужчин переговаривались, стоя на газоне перед домом, обсуждая, как она надеялась, сумму, которую Зак может выручить за участок земли, унаследованный от отца. Зак Гален был последним в роду, его родители умерли от рака и инфаркта, и теперь ферма и участок земли принадлежали ему.

Зак глянул на машину и Кортни с улыбкой махнула ему. Он двигался грациозно, музыкант-любитель, мечтающий стать звездой в Канзас-Сити. Когда они познакомились, в дымном клубе, через общих друзей, после шоу, то она потерялась в его длинных волосах и ямочках на щеках, когда он улыбался. И он даже выглядел как рок-звезда.

Остальные собеседники были бледными, серыми, может, из-за бледного неба. После того, как они выехали из города, мир почему-то поблек и Кортни этого не понимала. Они ведь приехали за город, к более чистому воздуху, простой жизни. Она развернулась и осмотрела опустелое поле позади машины. Простая жизнь.

Зак приблизился к машине, постучал в стекло. Она опустила окно.

— Похоже, мы тут переночуем.

Она открыла рот, а потом сказала:

— Я не думаю, что тут, в дыре, есть отель.

Зак улыбнулся.

— Нет, Корт. Мы переночуем на ферме, — глянул назад, — мистер Олсон, риэлтор, считает, что это хорошая идея, будто я забочусь об этом городке, — согнулся, чтобы быть лицом к лицу, зашептав: — Это на одну ночь и в Спрингдейле маленький отель, всего двадцать номеров.

Она кивнула:

— Хорошо, только на одну ночь.

— Пошли, надо тебя представить, — Зак открыл дверь и помог ей вылезти из машины.

Насколько Кортни было видно, двое мужчин были слишком похожи друг на друга, как плохие клоны. Грант Олсон, с именным бейджиком с красно-золотой эмблемой компании на нем, был чуть выше адвоката, но оба были в одинаковых, серо-бежевых, будто выцветших под солнцем, костюмах.

— Джентльмены, позвольте представить вам мою подругу, Кортни Бауман.

Кортни передернуло. «Подругу». Но более формального термина для нее не было.

Мужчины неловко переглянулись между собой, задержали взгляды на ее животе.

— Здравствуйте, — отважилась она.

— Грант Олсон, хотя это вы уже знаете, — он постучал по бейджику бледными, будто восковыми пальцами.

— Рад с вами познакомиться, мисс Бауман, — второй протянул такую же восковую руку для пожатия, — Я Джо Уидмен, адвокат мистера Галена, — моргнул, — покойного мистера Галена, деда Зака.

Кортни пожала руку, удивившись тому, что пальцы были теплыми, а не отмороженными добела.

— Они только рассказали мне о ферме, Корт.

Олсон подошел ближе, осторожно повернул ее в сторону дороги от фермы.

— Я пояснял легенду об опустелом поле, — показывая на пустое поле сразу за дорогой.

— Я вижу только грязь.

Двое мужчин переглянулись. Улыбнулись.

— Да, в этом и смысл, мисс. Но она голодна, — добавил Уидмен.

— Не нравятся мне эти люди, — Кортни раздевалась, — и одежда для беременных тоже не нравится, дурацкие эластичные вставки, — она щелкнула синим эластичным пояском в джинсах.

Зак обнял ее, стоя сзади, гладя кончиками пальцев выпирающий живот — Я думаю, тебе идет. Особенно без джинс, — он потерся об ее ягодицы.

— Я чувствую себя жирной. Жирной и усталой.

Разочарованный, Зак отпустил ее и взял гитару из кейса на полу.

— Ладно, тогда — колыбельная, — он начал нежный ритм в среднем темпе, кончиками пальцев, выводя такую же нежную мелодию.