Поля золотой пшеницы и зеленые луга обняли серебристую хонду на паршивой дороге. Водитель потянулся вперед, пожал плечами, прогоняя усталость от трех часов езды. Он потер затылок одной рукой и перехватил руль другой. Его пассажирка глянула вперед, на дыры в асфальте, потом в боковое зеркало, повернулась в кресле.
Добавить в моё избранное
16 мин, 43 сек 1931
Кортни заползла на кровать, завернулась в ватное одеяло. Единственным звуком в доме была мелодия гитары. И слишком было темно, непривычно для нее спать в такой темноте. «Завтра мы уедем отсюда» — подумала она и хотела подумать что-то еще, важное, но дорога была долгой, кровать мягкой, музыка нежной и она соскользнула в сон.
Она вела «хонду» на полной скорости, спидометр перевалил за восемьдесят пять миль в час, руки вросли в руль, а нога — в педаль газа. Я не должна так гнать — ребенку — она глянула на свой плоский живот-а где ребенок? Ее затошнило и она обнаружила себя лежащей на спине под открытым небом. Серые люди окружали ее, улыбались, ухмылялись, протягивали к ней руки, и крысы вылезали у них изо ртов, бежали к ней.
Кортни проснулась, в поту от ужаса и с ложными схватками вдобавок. Она выругалась. Зак куда-то пропал. Когда боль прошла, она выбралась из кровати, дрожа от холода в старом доме. Дом смердел сырой землей и навозом, пропитался ими за все годы с постройки. Зак стоял на фоне большого окна в гостиной.
— Как здесь тихо, — сказал он, не оборачиваясь.
Кортни нашла ему за спину, хотела дотронуться, но в последний момент отдернула руку.
— Иди спать.
— Сейчас-сейчас, — он кивнул, черный силуэт на фоне синего ночного неба. И повернулся к ней, глаза блеснули в звездном свете.
— Интересно, почему они называют это поле опустелым? — он показал на поле через дорогу.
Одна ночь переросла в большую часть недели. Зак последовательно объяснял это проблемой с завещанием, попыткой выжать как можно больше денег и интересом узнать как можно больше про своего деда. После четверых суток поедания местных обедов-на-вынос, недоеденное прекрасно переходило на завтрак или обед, у Кортни лопнуло терпение.
— Я еду в единственный продуктовый магазин возле единственной работающей заправки в этой Богом забытой дыре, — сказала она Заку перед уходом.
Тот не ответил, он неотрывно смотрел через дорогу.
Она взяла «хонду», оставив Зака на крыльце, с гитарой на коленях. Он не играл три дня, да и не сделал ничего за три дня, кроме долгих прогулок по своей собственности. Кортни вдавила газ в пол, оставив за собой облако пыли. Он снизила скорость, испугавшись, что машину занесет на такой дороге, да и спешить ей некуда На пути в город она увидела одну из церквей, стоящую забытым часовым при въезде. Краска свисала клочьями, крыша слегка прогнулась внутрь, а на доске объявлений были только «Церковь Св. Иосифа» вверху и строчное«т» где-то посредине. Кортни улыбнулась, проезжая мимо — здесь даже церкви умерли.
Единственный продуктовый магазин был рядом с единственной работающей заправкой, а еще две заправки, опустелые, были в разных концах города. Их заржавевшие насосы стояли забытыми солдатами в чужеземных войнах. Кортни дважды объехала город, прежде чем собраться с духом и завернуть к Эрлу. Двое немолодых мужчин сидели на скамейке возле стеклянной двери, уставились на нее, когда она вылезала из машины.
— Добрый день, мисс, — один из них коснулся козырька своей трактористской кепки.
— Чудесная погода, — прибавил второй.
Кортни глянула вверх — выгоревшее небо и серые тучки на нем.
— Да, чудесная.
В магазине сквозь шипящие колонки передавали легкую музыку. Полки были с хорошим ассортиментом, но все на них было таким же выгоревшим. Пачки с кукурузными хлопьями и консервы будто выгорели на солнце, хотя солнца здесь Кортни не видела. Она вытащила тележку из отсека возле двери, та слегка шаталась.
Продавщица, тощая женщина в синей, слишком большой для нее униформе, улыбнулась.
— Не обращайте внимания, мисс, они все такие, — кожа на ее руках была такой же пепельной, как и у других жителей.
— Спасибо, — Кортни навалилась на тележку, чтобы она ехала ровно.
Магазин был крохотным, четыре полки, маленький прилавок для мяса и четыре холодильника. Она набрала только необходимое — хлеб, хлопья, колбасу. Из свежих овощей удалось взять четыре чуть побитых красных яблока и начавшую темнеть головку салата «айсберг» из ближайшего холодильника — Большинство ездит за покупками в Спрингдейл, — сказала продавщица, когда Кортни начала разгружать свою тележку, — мы специализируемся на свежем молоке.
Даже глаза у нее были серые. Она стала вбивать коды в кассу, проводя каждой покупкой под аппаратом.
Кортни хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она хотела еды и выбраться отсюда. Она хотела выбраться из города, из постоянной выгорелости, уйти от тех немолодых мужчин. Она хотела забыть о существовании этого городка. Чего бы Зак не ждал, ему бы уже пора случиться, и быстро.
— Вы не думали о полях опустелых?
— Что?— Кортни вздрогнула, испуганная вопросом.
— С вас $23.52, мисс.
— Да-да, — Кортни выудила деньги, передала их через прилавок, забрала сдачу, и пальцы у продавщицы были теплыми.
Она вела «хонду» на полной скорости, спидометр перевалил за восемьдесят пять миль в час, руки вросли в руль, а нога — в педаль газа. Я не должна так гнать — ребенку — она глянула на свой плоский живот-а где ребенок? Ее затошнило и она обнаружила себя лежащей на спине под открытым небом. Серые люди окружали ее, улыбались, ухмылялись, протягивали к ней руки, и крысы вылезали у них изо ртов, бежали к ней.
Кортни проснулась, в поту от ужаса и с ложными схватками вдобавок. Она выругалась. Зак куда-то пропал. Когда боль прошла, она выбралась из кровати, дрожа от холода в старом доме. Дом смердел сырой землей и навозом, пропитался ими за все годы с постройки. Зак стоял на фоне большого окна в гостиной.
— Как здесь тихо, — сказал он, не оборачиваясь.
Кортни нашла ему за спину, хотела дотронуться, но в последний момент отдернула руку.
— Иди спать.
— Сейчас-сейчас, — он кивнул, черный силуэт на фоне синего ночного неба. И повернулся к ней, глаза блеснули в звездном свете.
— Интересно, почему они называют это поле опустелым? — он показал на поле через дорогу.
Одна ночь переросла в большую часть недели. Зак последовательно объяснял это проблемой с завещанием, попыткой выжать как можно больше денег и интересом узнать как можно больше про своего деда. После четверых суток поедания местных обедов-на-вынос, недоеденное прекрасно переходило на завтрак или обед, у Кортни лопнуло терпение.
— Я еду в единственный продуктовый магазин возле единственной работающей заправки в этой Богом забытой дыре, — сказала она Заку перед уходом.
Тот не ответил, он неотрывно смотрел через дорогу.
Она взяла «хонду», оставив Зака на крыльце, с гитарой на коленях. Он не играл три дня, да и не сделал ничего за три дня, кроме долгих прогулок по своей собственности. Кортни вдавила газ в пол, оставив за собой облако пыли. Он снизила скорость, испугавшись, что машину занесет на такой дороге, да и спешить ей некуда На пути в город она увидела одну из церквей, стоящую забытым часовым при въезде. Краска свисала клочьями, крыша слегка прогнулась внутрь, а на доске объявлений были только «Церковь Св. Иосифа» вверху и строчное«т» где-то посредине. Кортни улыбнулась, проезжая мимо — здесь даже церкви умерли.
Единственный продуктовый магазин был рядом с единственной работающей заправкой, а еще две заправки, опустелые, были в разных концах города. Их заржавевшие насосы стояли забытыми солдатами в чужеземных войнах. Кортни дважды объехала город, прежде чем собраться с духом и завернуть к Эрлу. Двое немолодых мужчин сидели на скамейке возле стеклянной двери, уставились на нее, когда она вылезала из машины.
— Добрый день, мисс, — один из них коснулся козырька своей трактористской кепки.
— Чудесная погода, — прибавил второй.
Кортни глянула вверх — выгоревшее небо и серые тучки на нем.
— Да, чудесная.
В магазине сквозь шипящие колонки передавали легкую музыку. Полки были с хорошим ассортиментом, но все на них было таким же выгоревшим. Пачки с кукурузными хлопьями и консервы будто выгорели на солнце, хотя солнца здесь Кортни не видела. Она вытащила тележку из отсека возле двери, та слегка шаталась.
Продавщица, тощая женщина в синей, слишком большой для нее униформе, улыбнулась.
— Не обращайте внимания, мисс, они все такие, — кожа на ее руках была такой же пепельной, как и у других жителей.
— Спасибо, — Кортни навалилась на тележку, чтобы она ехала ровно.
Магазин был крохотным, четыре полки, маленький прилавок для мяса и четыре холодильника. Она набрала только необходимое — хлеб, хлопья, колбасу. Из свежих овощей удалось взять четыре чуть побитых красных яблока и начавшую темнеть головку салата «айсберг» из ближайшего холодильника — Большинство ездит за покупками в Спрингдейл, — сказала продавщица, когда Кортни начала разгружать свою тележку, — мы специализируемся на свежем молоке.
Даже глаза у нее были серые. Она стала вбивать коды в кассу, проводя каждой покупкой под аппаратом.
Кортни хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она хотела еды и выбраться отсюда. Она хотела выбраться из города, из постоянной выгорелости, уйти от тех немолодых мужчин. Она хотела забыть о существовании этого городка. Чего бы Зак не ждал, ему бы уже пора случиться, и быстро.
— Вы не думали о полях опустелых?
— Что?— Кортни вздрогнула, испуганная вопросом.
— С вас $23.52, мисс.
— Да-да, — Кортни выудила деньги, передала их через прилавок, забрала сдачу, и пальцы у продавщицы были теплыми.
Страница 2 из 5
