На полях опустелых

как у тех людей возле фермы.

— Вам помочь?

— Нет-нет, спасибо, я справлюсь.

Погрузив сумки в багажник, она уехала, притормозив около той самой церкви. На этой стороне доски объявлений не было ни одной буквы.

— Странно, — пробормотала она.

Ей надоело смотреть телевизор и читать, дом был уже изучен, поэтому она осторожно припарковалась возле церкви. Тротуар молил о помощи, высокие сорняки росли в трещинах между кусками асфальта. Она осторожно зашла — дверь была не закрыта, как и во многих домах в Холлоу. Одна лестница справа от нее вела вверх одним пролетом и спускалась вниз другим. Церковь выглядела как после бунта — скамьи выдраны, мусор на полу, алтарь перевернут и опрокинут.

Мурашки пробежали у нее по спине и она заспешила обратно к машине.

Зак навис над столом, протягивая к ней руки, будто подчиняя своей воле. Она сидела, скрестив руки и ноги, закрываясь от него.

— Послушай, Корт. Тут прекрасно, дом мой, подвал подходит для студии звукозаписи, на которую хватит денег от продажи земли. Это мой шанс.

— Дом?— она обхватила свой живот руками.

— А как насчет ребенка, Зак? Нашего ребенка?

— Он родится в Спрингдейле, там есть больница.

— И вырастет в этой навозной куче? — она мотнула головой, медленно, но настаивая на своем, — Я не знаю. Я к такому не готова. Полторы недели назад ты говорил… — Я тогда не решил, а сейчас — я хочу сочинять музыку и у меня есть связь с этой землей, я хочу остаться здесь, — он погладил стол, будто ее руку, — я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Кортни посмотрела на свои ногти.

— Я не знаю. Здесь страшновато. Зак, я остановилась возле одной из церквей сегодня, которая возле продуктового магазина, и у меня было странное ощущение.

— О да, мы же в библейском поясе.

— Нет, — она выпрямилась на стуле, — именно что странное, я заглянула в церковь, и она была пустой, а скамьи там были перевернуты. Разгром. Правда, странно?

Зак пожал плечами и отошел налить себе воды.

Кортни уцепилась за тему.

— Насчет музыки, Зак. Кто будет слушать тебя здесь? Клуб вязальщиц?

— Канзас-Сити в нескольких часах езды отсюда, — Зак глотнул воды, вернулся к столу, -я могу оставаться у Джерри или Рика на выходные.

Она посмотрела на него, впилась в его лицо взглядом. Даже под яркой лампой дневного света в кухне, он был бледным, выцветшим, как и местные. Глянув на свою руку для уверенности, Кортни встала из-за стола, чтобы быть подальше от него.

— Я ухожу, Зак. Я даю тебе время до конца недели, если ты хочешь остаться со мной и нашим ребенком, но все равно уйду отсюда.

Он поник.

— Не надо, Корт.

Этой ночью она опять не спала — слишком тихо в доме, а Зак уже две ночи спал в другой комнате, не хотел ей мешать, но она все равно испугалась, проснувшись в одиночестве. Луна светила тонкой дорожкой в гостиную. Кортни пошла по ней. Он опять стоял там, возле большого окна, и почти полная луна зачернила его силуэт. Он изменился, отдалился, стал почти незнакомцем, будто что-то проникло ему в кровь в тот день, когда они приехали.

— Зак, ложись, — Кортни приблизилась к нему, дотронулась до его руки — холодная.

— Зак?

Он повернулся, глянул через плечо.

— Поле, Корт, Поле опустелое. Смотри, оно раздувается.

Она стала возле него, взяв его за руку. Из большого окна был прекрасный вид на темное пустое поле под белой луной, на небольшую выпуклость по центру, но этого холмика в центре неделю назад не было. Кортни опустила свободную руку, погладила свой выпуклый живот.

— Тебе нужно поспать.

Зак кивнул.

Кортни ушла, но обернулась на полпути. Зак стоял там же.

— Зак?

Когда он обернулся, ее передернуло от серой бледности на его лице. Лунный свет.

— Там прекрасно. Я сегодня там был, трогал землю. Я никуда не уеду.

— Сегодня, мама. Я сказала ему, что уеду сегодня, после того, как он встретится с риэлтором. Или он едет со мной, или…, — Кортни переложила мобилку в другую руку, чтобы вставить пистолет в бензобак, — извини, я заправляюсь. Нет, мама, ребенку это не вредно. Да, я тоже тебя люблю. Я перезвоню, когда доберемся домой.

Она тряхнула пистолет, Зак делал так же, чтобы не запачкать краску, завинтила крышку бензобака, глянула вверх и ойкнула. Парень с двухдневной щетиной нависал над ней.

— Я бы вам помог, — он показал на вывеску над бензоколонками «Полное Обслуживание».

— Все в порядке, не беспокойтесь, — она порылась в сумочке и отдала несколько купюр заправщику.

— Спасибо, — тот удалился в здание.

Она ходила по стоянке, ожидая сдачу, морщась от усилий — беременность близилась к концу. Небо прояснилось, и над городом стало ярко-голубым. Кортни запахнула воротник, она чувствовала на себе все взгляды города.