Поля золотой пшеницы и зеленые луга обняли серебристую хонду на паршивой дороге. Водитель потянулся вперед, пожал плечами, прогоняя усталость от трех часов езды. Он потер затылок одной рукой и перехватил руль другой. Его пассажирка глянула вперед, на дыры в асфальте, потом в боковое зеркало, повернулась в кресле.
Добавить в моё избранное
16 мин, 43 сек 1933
Через дорогу стояла детская площадка, яркая и пустая, над ней нависало красно-бурое кирпичное здание. Школа?
— Мисс?
Кортни вздрогнула.
— Да-да?
— Ваша сдача, — бледная рука заправщика, слишком бледная для человека с такой работой, держала несколько мелких купюр и монеты.
— Что там за здание, — она показала через дорогу, запихивая сдачу в сумочку, уронила четвертак, нагнулась за ним, — похоже на школу?
— Дети в полях опустелых.
Кортни разогнулась, вручила заправщику доллар на чай.
— Что?
— Тут школа закрыта. Они учатся в Спрингдэйле, сюда ходит автобус, — он сунул чаевые в карман комбинезона и кивнул — Спасибо, мэм.
Поле опустелое шептало Кортни, когда он подъезжала к нему. Будто ветер по спине или кто-то задел в толпе — тихий ужас, воплощенная пустота. Она глянула на дом, чтобы убедиться, что Зака еще нет, вылезла из машины и пошла через дорогу к поганой земле. Из холмика в центре поля торчала лопата.
Забор, отделяющий поле от дороги, был старым, слабо натянутая колючая проволока между гнилых столбов. Кортни аккуратно поставила ногу на верхнюю проволоку и надавила. Та треснула и она смогла переступить через оставшиеся.
Земля поддавалась под ногами, и была гораздо мягче, чем она предполагала. Кортни помнила, как Зак смотрел из гостиной на холмик в центре поля. Она шла по рыхлой земле, протянув одну руку вперед, для равновесия, а другой поддерживая живот. Волны боли захлестывали ее, схватки, ей надо было быть в доме, звонить в больницу или звать кого-нибудь, но она продиралась к центру поля.
Когда Кортни добралась, то она села на землю и зачерпнула ее рукой, комочки проходили между пальцев. Влажной была земля, не мокрой, но влажной, и щекотала пальцы. И пахла мокрой землей, не плесенью, не гнилью, хорошей мокрой землей. Она глянула на холмик и заметила недавно выкопанную яму.
— Хорошая почва, Корт. Хорошее место.
Она бросила землю в яму и увидела, что Зак идет к ней.
— Зак?— живот напрягся.
— Это голодная земля, — он протянул ей руку, помогая подняться. Ее согнуло вдвое.
— Я остаюсь тут, Корт. В Брогтон-Холлоу. Мистер Олсон и мистер Уидмен все мне объяснили, — он улыбнулся, — я хочу остаться здесь и с тобой тоже.
С новой волной боли Кортни попятилась назад, к лопате.
— Зак… — Дед не понял. Он умер здесь.
Кортни ухватилась за лопату.
— Все умирают, — всхлипнула она, — все.
— Мы — нет. Здесь, в Холлоу-нет. Земля хочет что-то в ответ, они мне объяснили. Если мы отдадим земле ребенка, то не умрем никогда.
Наш ребенок — маленькая жертва и мы будем жить вечно, ты и я, — одну руку он протягивал к ней, а в другой держал нож.
Зашипев, Кортни вырвала лопату из земли и рубанула ею по дуге, попав в бок. Зак со сдавленным стоном повалился ничком, нога вывернулась в пустой могиле. Она побежала, придерживая живот обеими руками, стараясь не упасть при очередной схватке. У забора она остановилась, и увидела, как он подымается с земли, держась за бок.
Уидмен и Олсон стояли возле двери, но Кортни проскочила мимо них и завела машину. Машина взвыла. Она развернулась и помчалась прочь от дома, шины подымали пыль за ней… Машина перевалила через первый холм, когда Зак перевалился через забор.
Через город, на другую сторону, там я буду в безопасности — она нажала на газ, но машина взвыла и затряслась. Что-то сломалось.
«Нет, нет, — нет» — Кортни вцепилась в руль. Бензобак полный. Руль дергался. Нож и шины. Она кое-как въехала в черту города.
Скрипя зубами от очередной схватки, Кортни остановила машину возле заброшенной церкви, оглянулась — фары с фермы, и поплелась к ней. Двадцать ярдов, десять. Схватка прошла.
В церкви было сумрачно, солнце освещало только перевернутый алтарь. Она спустилась в подвал, ища угол потемнее, спрятаться, выждать, пока Зак уйдет. Он пришел один или с Уидменом и Олсоном? Она прижалась спиной к стене, спрятавшись за открытой дверью.
Прошло время. Сердце колотилось об ребра. Она растерла ноги, сведены судорогой от бега и от схваток. Входная дверь церкви закрылось.
— Кортнииии? — Зак звал сверху, чужим, принлушенным голосом.
Подошла очередная схватка, боль затопила низ живота. Кортни прижалась к стене еще сильнее, затаив дыхание.
— Тебе неуда уходить, я прорезал по славной улыбочке во всех четырех шинах, — шаги Зака грохотали наверху, половицы скрипели под его весом, с потолка подвала при каждом неуверенном шаге сыпалась пыль. Она проследила за дорожкой из пыли через подвал — он хромает.
— Ты меня хорошо зацепила, я кровью истекаю и, кажется, ребро сломано, — шаги стихли, — ты внизу?
Схватка ослабела. Она выдохнула. Он был в задней части церкви. Вниз? Другой лестничный пролет? Она оглянулась — сквозь пустой подвал было видно два темных выхода.
— Мисс?
Кортни вздрогнула.
— Да-да?
— Ваша сдача, — бледная рука заправщика, слишком бледная для человека с такой работой, держала несколько мелких купюр и монеты.
— Что там за здание, — она показала через дорогу, запихивая сдачу в сумочку, уронила четвертак, нагнулась за ним, — похоже на школу?
— Дети в полях опустелых.
Кортни разогнулась, вручила заправщику доллар на чай.
— Что?
— Тут школа закрыта. Они учатся в Спрингдэйле, сюда ходит автобус, — он сунул чаевые в карман комбинезона и кивнул — Спасибо, мэм.
Поле опустелое шептало Кортни, когда он подъезжала к нему. Будто ветер по спине или кто-то задел в толпе — тихий ужас, воплощенная пустота. Она глянула на дом, чтобы убедиться, что Зака еще нет, вылезла из машины и пошла через дорогу к поганой земле. Из холмика в центре поля торчала лопата.
Забор, отделяющий поле от дороги, был старым, слабо натянутая колючая проволока между гнилых столбов. Кортни аккуратно поставила ногу на верхнюю проволоку и надавила. Та треснула и она смогла переступить через оставшиеся.
Земля поддавалась под ногами, и была гораздо мягче, чем она предполагала. Кортни помнила, как Зак смотрел из гостиной на холмик в центре поля. Она шла по рыхлой земле, протянув одну руку вперед, для равновесия, а другой поддерживая живот. Волны боли захлестывали ее, схватки, ей надо было быть в доме, звонить в больницу или звать кого-нибудь, но она продиралась к центру поля.
Когда Кортни добралась, то она села на землю и зачерпнула ее рукой, комочки проходили между пальцев. Влажной была земля, не мокрой, но влажной, и щекотала пальцы. И пахла мокрой землей, не плесенью, не гнилью, хорошей мокрой землей. Она глянула на холмик и заметила недавно выкопанную яму.
— Хорошая почва, Корт. Хорошее место.
Она бросила землю в яму и увидела, что Зак идет к ней.
— Зак?— живот напрягся.
— Это голодная земля, — он протянул ей руку, помогая подняться. Ее согнуло вдвое.
— Я остаюсь тут, Корт. В Брогтон-Холлоу. Мистер Олсон и мистер Уидмен все мне объяснили, — он улыбнулся, — я хочу остаться здесь и с тобой тоже.
С новой волной боли Кортни попятилась назад, к лопате.
— Зак… — Дед не понял. Он умер здесь.
Кортни ухватилась за лопату.
— Все умирают, — всхлипнула она, — все.
— Мы — нет. Здесь, в Холлоу-нет. Земля хочет что-то в ответ, они мне объяснили. Если мы отдадим земле ребенка, то не умрем никогда.
Наш ребенок — маленькая жертва и мы будем жить вечно, ты и я, — одну руку он протягивал к ней, а в другой держал нож.
Зашипев, Кортни вырвала лопату из земли и рубанула ею по дуге, попав в бок. Зак со сдавленным стоном повалился ничком, нога вывернулась в пустой могиле. Она побежала, придерживая живот обеими руками, стараясь не упасть при очередной схватке. У забора она остановилась, и увидела, как он подымается с земли, держась за бок.
Уидмен и Олсон стояли возле двери, но Кортни проскочила мимо них и завела машину. Машина взвыла. Она развернулась и помчалась прочь от дома, шины подымали пыль за ней… Машина перевалила через первый холм, когда Зак перевалился через забор.
Через город, на другую сторону, там я буду в безопасности — она нажала на газ, но машина взвыла и затряслась. Что-то сломалось.
«Нет, нет, — нет» — Кортни вцепилась в руль. Бензобак полный. Руль дергался. Нож и шины. Она кое-как въехала в черту города.
Скрипя зубами от очередной схватки, Кортни остановила машину возле заброшенной церкви, оглянулась — фары с фермы, и поплелась к ней. Двадцать ярдов, десять. Схватка прошла.
В церкви было сумрачно, солнце освещало только перевернутый алтарь. Она спустилась в подвал, ища угол потемнее, спрятаться, выждать, пока Зак уйдет. Он пришел один или с Уидменом и Олсоном? Она прижалась спиной к стене, спрятавшись за открытой дверью.
Прошло время. Сердце колотилось об ребра. Она растерла ноги, сведены судорогой от бега и от схваток. Входная дверь церкви закрылось.
— Кортнииии? — Зак звал сверху, чужим, принлушенным голосом.
Подошла очередная схватка, боль затопила низ живота. Кортни прижалась к стене еще сильнее, затаив дыхание.
— Тебе неуда уходить, я прорезал по славной улыбочке во всех четырех шинах, — шаги Зака грохотали наверху, половицы скрипели под его весом, с потолка подвала при каждом неуверенном шаге сыпалась пыль. Она проследила за дорожкой из пыли через подвал — он хромает.
— Ты меня хорошо зацепила, я кровью истекаю и, кажется, ребро сломано, — шаги стихли, — ты внизу?
Схватка ослабела. Она выдохнула. Он был в задней части церкви. Вниз? Другой лестничный пролет? Она оглянулась — сквозь пустой подвал было видно два темных выхода.
Страница 4 из 5
