«Я, я, я, он, он, он, она, она, она, мой, моя, мне, ему» — это дешевый хоррор, который мне нравится превращать в великое немногословное кино.
Добавить в моё избранное
16 мин, 31 сек 16631
— Надо выбираться отсюда, иначе нам не пережить эту ночь, — дрожащим голосом взвыл черный.
— Соорудим что-то наподобие факелов и попытаемся добраться до ближайшей машины, — предложил Чак.
— Его мы оставим в качестве отступных, — сказал преподобный отец, исподлобья взглянув на связанного шерифа.
— Черт возьмиии, я не хочу у-м-и-р-а-ть! — шериф наигранно взревел.
— Мы уйдем все вместе, никто не останется страдать, — черный приободрился.
— Давайте подожжем дом, это отвлечет их, как детвору новогодняя елка, — Чак схватился за портупею.
— Они как крысы разбегутся в разные стороны, этого мы и не должны допустить. Наша задача сосредоточить их в одном месте, с двумя или тремя каждый из нас сможет справиться, но если они всем скопом пойдут на нас, мы вскоре примкнем к их рядам.
Шериф проявлял признаки сумасшествия и негласным решением его заперли в погребе под лестницей, предусмотрительно оцарапав ему ладонь кухонным ножом. Его принесли в жертву. Через главный вход, мы выбрались наружу. Ветер окутал нас запахом далекого океана, вместе с ним всегда приходит память. И луна, как неуклюжая детская игрушка, грозилась обвалиться на пол с позабытой в чулане праздничной елки, где перегорев, блестели добела накаленные гирлянды звезд.
Пикап Чака с круто вывернутым рулем был от нас в нескольких метрах. Но еще ближе были они, сотни, тысячи их. И в центре он, звено недремлющей эволюции, рядом с ним мой друг, бесплотный, прозрачный, с туго перевязанным шарфом на шее.
— Мы не успеем, — заплакала девушка.
Черный перевалил ее себе через плечо и стремглав помчался к багажнику. Все бросились к спасительному свету фар. Кроме моей матери. Она бухнула у меня за спиной на колени и завопила. Я сдавленно захрипела от накативших, но так и не пролившихся слез.
— Не уходи.
Едва ступая по ровной асфальтированной дороге, по пояс в воде, у меня даже не хватило сил обернуться.
Я ушла, как когда-то дети индейских племен, уходили в леса, чтобы создавать другие племена. Она приезжает ко мне каждую осень и оставляет на обочине коробку шоколадных конфет. Я безжалостно хороню их в соседнем кювете, потому что они абсолютно бесполезны, все равно как если бы я однажды принесла на могилу своего отца написанную мною книгу, в худшем случае она бы сгнила, в лучшем, бомж, поселившийся на соседней могиле, разорвал бы ее на туалетную бумагу. Она вышла замуж, вскоре у них будет ребенок. Иногда мне хочется выбежать ей навстречу, как давно в детстве. Но я никогда так не сделаю, во имя того, чтобы она запомнила меня в сияющем розовом платье с эмблемой дракона на рукаве.
… и, кажется, все так закончится.
— Соорудим что-то наподобие факелов и попытаемся добраться до ближайшей машины, — предложил Чак.
— Его мы оставим в качестве отступных, — сказал преподобный отец, исподлобья взглянув на связанного шерифа.
— Черт возьмиии, я не хочу у-м-и-р-а-ть! — шериф наигранно взревел.
— Мы уйдем все вместе, никто не останется страдать, — черный приободрился.
— Давайте подожжем дом, это отвлечет их, как детвору новогодняя елка, — Чак схватился за портупею.
— Они как крысы разбегутся в разные стороны, этого мы и не должны допустить. Наша задача сосредоточить их в одном месте, с двумя или тремя каждый из нас сможет справиться, но если они всем скопом пойдут на нас, мы вскоре примкнем к их рядам.
Шериф проявлял признаки сумасшествия и негласным решением его заперли в погребе под лестницей, предусмотрительно оцарапав ему ладонь кухонным ножом. Его принесли в жертву. Через главный вход, мы выбрались наружу. Ветер окутал нас запахом далекого океана, вместе с ним всегда приходит память. И луна, как неуклюжая детская игрушка, грозилась обвалиться на пол с позабытой в чулане праздничной елки, где перегорев, блестели добела накаленные гирлянды звезд.
Пикап Чака с круто вывернутым рулем был от нас в нескольких метрах. Но еще ближе были они, сотни, тысячи их. И в центре он, звено недремлющей эволюции, рядом с ним мой друг, бесплотный, прозрачный, с туго перевязанным шарфом на шее.
— Мы не успеем, — заплакала девушка.
Черный перевалил ее себе через плечо и стремглав помчался к багажнику. Все бросились к спасительному свету фар. Кроме моей матери. Она бухнула у меня за спиной на колени и завопила. Я сдавленно захрипела от накативших, но так и не пролившихся слез.
— Не уходи.
Едва ступая по ровной асфальтированной дороге, по пояс в воде, у меня даже не хватило сил обернуться.
Я ушла, как когда-то дети индейских племен, уходили в леса, чтобы создавать другие племена. Она приезжает ко мне каждую осень и оставляет на обочине коробку шоколадных конфет. Я безжалостно хороню их в соседнем кювете, потому что они абсолютно бесполезны, все равно как если бы я однажды принесла на могилу своего отца написанную мною книгу, в худшем случае она бы сгнила, в лучшем, бомж, поселившийся на соседней могиле, разорвал бы ее на туалетную бумагу. Она вышла замуж, вскоре у них будет ребенок. Иногда мне хочется выбежать ей навстречу, как давно в детстве. Но я никогда так не сделаю, во имя того, чтобы она запомнила меня в сияющем розовом платье с эмблемой дракона на рукаве.
… и, кажется, все так закончится.
Страница 5 из 5
