Свежий холст

Арс, однако, машину не узнал, и к лучшему: он надеялся не встретить знакомых. Название андерграундной выставки, на которую Арс подвизался через «левую» рекламу в Интернете, все-таки было компрометирующим: Post Mortem Sect Art. Юноша оценил игру слов mortem-modern и теперь ожидал художественных откровений, но делиться ими с товарищами по институту не хотелось.

Все салоны пустовали, но не успел Арс усмехнуться тому, что он, ближайший к вокзалу житель, пришел последним, как его окатило дальним светом, а следом зашуршали шины. Арс не замедлил шаг, лишь отключил ставший ненужным фонарь, но тут ему посигналили. Юноше ни претило, ни льстило это внимание, и все же он остановился.

Передние дверцы открылись с нежным щелчком, характерным для «представительных классов». Под яркие летние звезды вышли водитель и его спутница, которых Арс мог бы назвать отцом и дочерью, если бы не ее вызывающая наружность. Веки ее глаз неприлично блестели, ярко-желтые волосы падали на голые плечи, худые девчачьи ноги оплетала крупная сетка.

— Ты на выставку, парень? — спросил мужчина голосом под стать явно дорогого синего костюма.

— Я сам не, но посмотреть, что там покажут, любопытно, — пошутил Арс. Представительный юмор не оценил, а вот девчонка фыркнула.

— А колеса твои где? — спросила она, осматривая щедро освещенные автомобили, будто выбирая, какой из них делает ее собеседника более интересным.

— Вон те?

— Я на своих двоих, — ответил Арс, кивая на белые кроссовки.

— Я местный.

— Яснопонятно, — девушка тут же повернулась к мужчине.

— Милый, мы идем?

— Привезла меня, — проворчал «милый».

— Что мы тут забыли, желтинка моя?

— Не забыли, а не забудем, — возразила она.

— Из всех мест, куда мы могли бы сходить, она выбирает заброшенный вокзал, еще и за двое суток от Москвы, — мужчина говорил будто бы сам с собой, не желая спешить с девушкой, но и не находя применение Арсу.

— Татуировки не забыли сделать? — напомнил он о себе. Он понимал, что если пойдет дальше, его все равно окликнут.

— А то, — девушка тряхнула лимонной шевелюрой.

— У меня их полно, что мне стоит еще одну. А вот милый в первый раз делал.

— Заставила меня подставить ладонь под иглу, — водитель скривил рот.

— Я там… — Чуть не охренел от боли, — хихикнула девчонка.

— Представляю, — кивнул Арс. Его левое плечо покрывал сложный узор, заползающий на ключицу и лопатку, но это испытание плоти меркло по сравнению с татуажем ладони.

— Хорошо, что организаторы предупредили заранее: я целую неделю даже дверь открыть не мог правой рукой.

— Покажи, — попросила желтоволосая.

Арс переложил фонарь в другую руку, раскрыл ладонь и сам лишний раз оглядел подкожный рисунок, идея которого так понравилась ему, что жалеть не придется, даже если выставка окажется неудачной.

— Ммм, интересно, — девушка тут же обхватила ладонь прохладными тонкими пальцами, чуть ли не дернув Арса к себе. Водителю это явно не понравилось, но и возразить он будто бы не смел.

— Кисть, идущая вдоль линии жизни, с которой капля краски утекает в вену. Достойно.

Она быстро подняла и опустила блестящий взгляд, а за ним и ладонь, но Арсу и этого мига хватило, чтобы увидеть: девчонка эта вовсе не девчонка. Подростковая наружность и манеры составляли поверхностный слой, а глаза ее смотрели из-под него, сквозь него с пронзительной внимательностью и… пожалуй, с замыслом. За эту одну секунду их выражение успело смениться с оценивающего на оценившее… чтобы тут же вновь стать игривым, но уже не с мужчиной, а с ним самим.

— Его разве пустят? — продиктованный ревностью, лишенный оснований вопрос.

— Никуда не денутся, — заверила спутница. Она отхлынула от него и прильнула к Арсу, но не сжимая в объятиях, а скорее облокачиваясь на него, будто пытаясь сдвинуть с места. Мужчина мрачнел лицом, чувствуя, как теряет силу его представительность… а имела ли она вообще силу хоть одну секунду общения с желтоволосой? Арс понимал его, но собственное намерение совпадало с девчачьим наклоном.

— Не всегда же одним составом собираться.

Ближайшие двери были заколочены, а путь до другого входа лежал через платформу. На рельсах стояли пустующие вагоны, на которых отметились бездельники и ржавчина, создав несвязную композицию линий и пятен. Тоже своего рода творчество, в обоих случаях бессознательное, а потому не могущее называться искусством. Хорошо, что участники выставки не толпились именно здесь: Арсу не удалось бы долго разглядывать такую инсталляцию, да «желтинка» и не остановилась перед ней. Ее тянуло то, что происходило за стенами вокзала, а его тянула тонкая, но цепкая ручка.

Входные двери были сняты; вместо них портал в альтернативное измерение творческой богемы преграждали… — Ого, — Арс присвистнул.