Приманка

Формой он походил на полумесяц, в бухте которого был замечательный пляж с лазурной водой, а кокосовые пальмы, растущие практически по всей его территории, снабжали нас свежей едой и питьем. Если вкратце — то мы были в полном восторге. Правда, нас несколько насторожил испуганный вид экипажа яхты, доставившей нас на остров. Капитан, когда мы только нанимали его судно, даже сделал попытку о чем-то предостеречь нас, правда, так и не сказав ничего определенного. Мы решили, что где-то неподалеку произошло нападение акул на человека — в тех местах это довольно редкое явление, поэтому сразу же принимаются меры к отлову хищника. Мы задали вопрос об акулах капитану, но тот лишь пожал плечами. В любом случае, мы не были обеспокоены подобными слухами, так как знали правила поведения в случае встречи с акулой. Эмми, разумеется, заплывать далеко не собиралась, а уж мы с Риком были уверены, что сможем за себя постоять.

Первые два дня на острове мы провели как в раю. Если бы не надоедливые москиты и песчаные мушки, можно было поверить, что мы и вправду попали на небеса, так резко все отличалось от нашего привычного образа жизни. На третий день произошла первая трагедия, явившаяся началом последующих несчастий. Случилось все так.

Питер, невероятно подвижный и энергичный мальчуган, норовил залезть в каждый куст, в каждую дыру, и матери приходилось почти постоянно за ним присматривать. Но когда мы, уставшие после заплыва, возвращались на остров, Рику приходилось брать Пита на себя, чтобы дать Эмми отдохнуть и всласть накупаться. Сидя возле костра, вдыхая ароматный запах жарящейся рыбы, мы не заметили, как мальчишка исчез в закатных тенях. Спустя какое-то время Эмми подошла к нам, отряхивая сверкающие в лучах угасающего солнца волосы, и весело смеясь. Но когда она не увидела возле костра своего сына, ее улыбка тут же исчезла. Эмми побежала вглубь острова, выкрикивая его имя. Ее голос срывался от волнения. Мы тоже вскочили и кинулись по берегу в обход — Рик справа, я слева. Уму непостижимо, как на таком маленьком острове можно найти столько потайных мест, чтобы спрятаться! Тогда я был уверен, что мальчуган просто решил подшутить над нами.

Внезапно я услышал дикий крик Эмми. Я кинулся в ее сторону, и, когда я уже видел ее, стоящую на краю небольшого обрыва, она вдруг бросилась в воду. Я подбежал к пальмам, возле которых она только что находилась, и почти сразу же ко мне присоединился Рик. Мы переглянулись и уже собрались прыгнуть вслед за ней, как вдруг увидели ее фигуру, поднимающуюся к поверхности, с трудом загребающую одной рукой. Рик тут же бросился к жене, но вдруг отшатнулся и закрыл лицо руками. Я с тревогой вглядывался в белеющую в темной воде фигуру, стараясь понять, что случилось. Нащупав ногами дно, женщина, пошатываясь, встала, и тогда я увидел, почему ей было так тяжело плыть. Левой рукой она крепко прижимала к груди своего утонувшего сына.

Эмми, даже не взглянув на мужа, с трудом поднялась на берег и побрела туда, где еще курился дымок костра. Когда она проходила мимо меня, я взглянул на ее сына, и меня передернула дрожь. На его лице застыло молящее выражение, в широко раскрытых глазах плескалась морская вода, но в тот момент я готов был поклясться, что это были его слезы. Судорожно сжатые кулачки были прижаты к груди, а ноги скрючены судорогой.

Не знаю, что чувствовал тогда Рик, но меня самого словно с размаху ударили ведром по голове. В ушах стоял звон, перед глазами плыли темные круги, ноги подкашивались. Ужасно было видеть этого с детства знакомого маленького человечка, совсем недавно такого жизнерадостного и бодрого, а теперь застывшего и холодного, и знать, что в этом есть доля твоей вины… Однако оставались еще два дорогих мне человека, которым теперь нужна была моя помощь. Я поспешил к товарищу, который все еще стоял по колено в воде, содрогаясь от рыданий, обнял его за плечи и повел обратно. Он не сопротивлялся, я вообще не думаю, что он что-либо осознавал в тот момент.

Доведя его до тлеющего костра и усадив на землю, я огляделся и увидел Эмми возле палаток. Она сидела, уложив сына на руки, словно баюкая его. Подойдя к ним, и стараясь не смотреть во все еще распахнутые глаза Пита, я позвал ее:

— Эмми. Ты меня слышишь? Эмми!

Она вздрогнула, подняла на меня полные слез глаза и сказала:

— Он поймал его. Запутал. Ты помнишь, какие у нас занавеси? Длинные бахромчатые ленты, колышущиеся перед входом. У него такие же. Он позвал Питера, а тот подумал, что это наша комната. И пошел к нему. Он ведь не знал, что Он хочет его обидеть, правда?

— Эмми, ты должна взять себя в руки. Ты должна объяснить мне все по порядку. Скажи мне, что случилось! Как Пит вообще мог утонуть?! Он ведь умел держаться на воде!

— Я же говорю тебе, Он позвал его. Поманил. И Питер поверил. О, Он глубоко утащил его! Но не настолько глубоко, чтобы я не смогла до него доплыть…