Сигарета в её руке тлела медленно и неторопливо. Так же неторопливо с белоснежного плеча сползала тёмно-красная бретелька…
Добавить в моё избранное
15 мин, 56 сек 1906
Покачивая бёдрами, девушка проследовала за Заикой.
Дон с неудовольствием отметил, что предчувствие опасности и не подумало ослабевать. Что, вкупе с напряжением в паху, подарило телу не самые приятные ощущения. Надо было уходить сразу же, как он заметил эту чертовку.
Он перевёл взгляд на ополовиненный бокал с пивом и решил, что за пару минут ничего произойти не успеет. Да и довольно-таки заметный бугор на брюках не хотелось выставлять на всеобщее обозрение.
А пока можно было поразмыслить над странным сном, который с завидным упорством начинал преследовать его после каждого удачно выполненного задания. За последний год это стало происходить всё чаще. И почему-то исключительно по пятницам.
Дон никогда не задавался вопросом, что чувствуют те, кто слишком близко познакомился с его маленькими холодными друзьями. Он не любил работать шумно. И не любил оставлять следов. Как говорится, ничего лишнего… и ничего личного.
Лица своих многочисленных «клиентов» он не смог бы припомнить даже под гипнозом. Эмоции словно выключались в миг, как приходил в действие дар убеждения. И холодный расчёт неизменно оказывался эффективнее показной ярости.
Все они были одинаковы.
Просьбы. Угрозы. Нелепые попытки подкупить. Испуганное хныканье и скулёж, перемежаемые соплями и слёзками. Гордое молчание до первого прикосновения стали.
И в конечном итоге — аккуратная груда свежего мяса и осчастливленная стая дворовых собак. А счёт в банке пополнялся на очередную кругленькую сумму.
Славные белые пешки, они никогда его не разочаровывали. Почти никогда.
Дон не знал, что такое кошмары. Назойливые пятничные сны он таковыми не считал. В них не было и толики того страха, от которого сначала цепенеешь, а затем вскакиваешь посреди ночи и тянешься дрожащей рукой к выключателю, чтобы изгнать безжалостным электрическим светом ночные призраки.
Всего лишь небольшое помещение с узким прямоугольником окна. Пятно лунного света на полу, расчленённое полуприкрытыми жалюзи на идеально ровные полоски — он бы сам не справился лучше — и тихий шорох где-то за его спиной.
А ещё два холодных округлых предмета, что под конец сна появлялись в его ладонях. На ощупь это походило на шахматные фигурки из какого-то тяжёлого материала. Но точнее он сказать не мог.
Потому как именно в этот момент просыпался с чувством недосказанности, от которой было рукой подать до крайней неудовлетворённости.
Нечто похожее ему довелось испытать всего один раз в жизни. Когда жертва воспользовалась тем, что он не стал связывать ей руки, и ухитрилась покончить с собой, пока он разбирался с так некстати перепутавшим адрес разносчиком пиццы. Дотянувшись до одного из его маленьких блестящих дружков.
Предатель, в её руках он оказался не менее действенным и проскользнул между рёбрами, с первого раза отыскав сердце!
А ведь у него были такие грандиозные планы.
От разочарования он даже изменил своему обыкновению и не стал разделывать тело. Просто запаковал, как есть, в прочный пластиковый мешок и скинул в сточную канаву, предварительно убедившись, что на нём не осталось прямых улик, которые могли бы вывести ищеек на его след.
В любом случае оставаться в городе, где его постигла столь позорная неудача, он не собирался.
Последний глоток. Пора. Пора возвращаться в этот странный сон. Может, хоть сегодня ему удастся, наконец, обернуться и посмотреть на того, из-за кого он каждое субботнее утро за последние три недели идёт и покупает новое зеркало в ванную комнату. Грёбаная тварь!
Дон одним глотком прикончил успевшее заметно потеплеть пиво, уже не испытывая от его мягкого, чуть сладковатого вкуса привычного удовольствия. Ощущение опасности усилилось. Каждая клеточка тела, казалось, вопила о том, что пора делать ноги.
И тут со стороны сортира послышался громкий визг. Всё тот же прыщавый юнец, пошатываясь, вывалился из закутка с кабинками в зал и, запинаясь почище девок Заики, ухитрился донести до присутствующих, что он «ппппросто ппппошёл оттттлить, а ттттам ттттруп!» В поднявшейся суматохе никто не обратил внимания на вставшего из-за стола неприметного человека в сером костюме в тонкую чёрную полоску.
Задерживаться дольше не было смысла. Скоро набегут ищейки. Будут вынюхивать. Выспрашивать. И остаток вечера будет потерян безвозвратно. Похоже, на этот раз Заика всё-таки перегнул палку. Дьявол, неужели это нельзя было провернуть где-нибудь в другом месте?! Теперь на какое-то время придётся подыскать другое убежище. Пока писакам, что неизбежно слетятся на горяченькое, не надоест, и они не найдут себе другую сенсацию.
Проходя мимо барной стойки, Дон на мгновенье задержался, чтобы взглянуть на место, за которым ещё минут десять назад сидела красотка. Получается, опасность исходила вовсе не от неё? Странно. Чутьё его до сих пор ни разу не подводило.
Дон с неудовольствием отметил, что предчувствие опасности и не подумало ослабевать. Что, вкупе с напряжением в паху, подарило телу не самые приятные ощущения. Надо было уходить сразу же, как он заметил эту чертовку.
Он перевёл взгляд на ополовиненный бокал с пивом и решил, что за пару минут ничего произойти не успеет. Да и довольно-таки заметный бугор на брюках не хотелось выставлять на всеобщее обозрение.
А пока можно было поразмыслить над странным сном, который с завидным упорством начинал преследовать его после каждого удачно выполненного задания. За последний год это стало происходить всё чаще. И почему-то исключительно по пятницам.
Дон никогда не задавался вопросом, что чувствуют те, кто слишком близко познакомился с его маленькими холодными друзьями. Он не любил работать шумно. И не любил оставлять следов. Как говорится, ничего лишнего… и ничего личного.
Лица своих многочисленных «клиентов» он не смог бы припомнить даже под гипнозом. Эмоции словно выключались в миг, как приходил в действие дар убеждения. И холодный расчёт неизменно оказывался эффективнее показной ярости.
Все они были одинаковы.
Просьбы. Угрозы. Нелепые попытки подкупить. Испуганное хныканье и скулёж, перемежаемые соплями и слёзками. Гордое молчание до первого прикосновения стали.
И в конечном итоге — аккуратная груда свежего мяса и осчастливленная стая дворовых собак. А счёт в банке пополнялся на очередную кругленькую сумму.
Славные белые пешки, они никогда его не разочаровывали. Почти никогда.
Дон не знал, что такое кошмары. Назойливые пятничные сны он таковыми не считал. В них не было и толики того страха, от которого сначала цепенеешь, а затем вскакиваешь посреди ночи и тянешься дрожащей рукой к выключателю, чтобы изгнать безжалостным электрическим светом ночные призраки.
Всего лишь небольшое помещение с узким прямоугольником окна. Пятно лунного света на полу, расчленённое полуприкрытыми жалюзи на идеально ровные полоски — он бы сам не справился лучше — и тихий шорох где-то за его спиной.
А ещё два холодных округлых предмета, что под конец сна появлялись в его ладонях. На ощупь это походило на шахматные фигурки из какого-то тяжёлого материала. Но точнее он сказать не мог.
Потому как именно в этот момент просыпался с чувством недосказанности, от которой было рукой подать до крайней неудовлетворённости.
Нечто похожее ему довелось испытать всего один раз в жизни. Когда жертва воспользовалась тем, что он не стал связывать ей руки, и ухитрилась покончить с собой, пока он разбирался с так некстати перепутавшим адрес разносчиком пиццы. Дотянувшись до одного из его маленьких блестящих дружков.
Предатель, в её руках он оказался не менее действенным и проскользнул между рёбрами, с первого раза отыскав сердце!
А ведь у него были такие грандиозные планы.
От разочарования он даже изменил своему обыкновению и не стал разделывать тело. Просто запаковал, как есть, в прочный пластиковый мешок и скинул в сточную канаву, предварительно убедившись, что на нём не осталось прямых улик, которые могли бы вывести ищеек на его след.
В любом случае оставаться в городе, где его постигла столь позорная неудача, он не собирался.
Последний глоток. Пора. Пора возвращаться в этот странный сон. Может, хоть сегодня ему удастся, наконец, обернуться и посмотреть на того, из-за кого он каждое субботнее утро за последние три недели идёт и покупает новое зеркало в ванную комнату. Грёбаная тварь!
Дон одним глотком прикончил успевшее заметно потеплеть пиво, уже не испытывая от его мягкого, чуть сладковатого вкуса привычного удовольствия. Ощущение опасности усилилось. Каждая клеточка тела, казалось, вопила о том, что пора делать ноги.
И тут со стороны сортира послышался громкий визг. Всё тот же прыщавый юнец, пошатываясь, вывалился из закутка с кабинками в зал и, запинаясь почище девок Заики, ухитрился донести до присутствующих, что он «ппппросто ппппошёл оттттлить, а ттттам ттттруп!» В поднявшейся суматохе никто не обратил внимания на вставшего из-за стола неприметного человека в сером костюме в тонкую чёрную полоску.
Задерживаться дольше не было смысла. Скоро набегут ищейки. Будут вынюхивать. Выспрашивать. И остаток вечера будет потерян безвозвратно. Похоже, на этот раз Заика всё-таки перегнул палку. Дьявол, неужели это нельзя было провернуть где-нибудь в другом месте?! Теперь на какое-то время придётся подыскать другое убежище. Пока писакам, что неизбежно слетятся на горяченькое, не надоест, и они не найдут себе другую сенсацию.
Проходя мимо барной стойки, Дон на мгновенье задержался, чтобы взглянуть на место, за которым ещё минут десять назад сидела красотка. Получается, опасность исходила вовсе не от неё? Странно. Чутьё его до сих пор ни разу не подводило.
Страница 2 из 5
