Белая пешка, чёрный ферзь

Дон пожал плечами, поглубже нахлобучил шляпу и покинул ставшее столь негостеприимным заведение. То, что он исчезает с места преступления в самый разгар событий, его не беспокоило.

Его не должны были запомнить. Его никогда не запоминали. Всё что угодно: обувь, одежду, где он обычно сидит и что заказывает — но только не его самого.

Но не успел он сделать и пары шагов в неожиданно сгустившийся сумрак, как дверь «Розового Свина» хлопнула повторно, и мелодичный голос с лёгкой хрипотцой произнёс:

— Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию на сегодняшний вечер?

Оборачиваясь, он уже знал, кого увидит перед собой. Только такой голос мог подойти девушке, которая, как и он, научилась обманывать смерть.

— Возможно. Всё зависит от того, чем мы с вами планируем заняться.

Она пожала плечами и ловко поправила длинными пальцами локон, выбившийся ненароком из безупречной причёски.

— Вам виднее. Я бы предложила начать с партии в шахматы. Полагаю, вы предпочтёте сыграть чёрными?

Видение двух небольших фигурок, стиснутых в кулаке, промелькнуло и погасло. Что ж. Почему бы и нет? Разве не этого момента он ждал все эти годы, пока разгадка сна маняще крутилась где-то на краешке сознания, не давая себя поймать?

Часть вторая. Донна Порядочные девушки не могут гулять под дождём без зонта и сопровождения. Им вообще не стоит отклоняться от маршрута «дом — магазин — церковь-по-выходным». Разрешается иногда (но не чаще пары раз в неделю) встречаться с подружками и посещать увеселительные мероприятия. И подружки, и мероприятия должны быть обязательно одобрены родителями. Чтобы, не дай бог, не случилось конфуза, бросающего тень на семейство, что занимает в обществе далеко не последнее положение.

Порядочные девушки не занимаются сексом до свадьбы. У порядочных девушек чуть ли не с рождения есть проверенный и надёжный жених, выбранный исходя из всех его тщательно просчитанных, хорошо, если не пронумерованных достоинств. Есть и скромное приданое, которого может хватить не только на медовый месяц в пятизвёздочном отеле на тропическом острове, но и на то, чтобы купить этот самый треклятый отель и весь райский уголок в придачу.

А ещё порядочные девушки не должны знать о том, что у матери есть любовник. Особенно, если это любовник — ниг… Ах, и здесь она чуть не совершила ещё одну непоправимую ошибку! Вторую — после того как имела неосторожность вернуться домой раньше означенного времени.

Нельзя! Нельзя называть вещи своими именами. Это же крайне неприлично.

Впрочем, неприлично было и подглядывать в замочную скважину за ритмичными движениями толстого чёрного зада, лоснящегося от пота и приложенных усилий.

Зад так ослепительно дико смотрелся на благопристойных сатиновых простынях в цветочек, что ей пришлось закусить кулак до крови, чтобы удержать рвущийся наружу смех.

Это помогло.

Мама ни о чём не догадалась.

Ни тогда, когда плакала навзрыд, не отводя взгляда от раскуроченного взрывом автомобиля, в котором по счастливой случайности не оказалось отца — только темнокожий шофёр Латрелл.

Ни тогда, когда выпивала по утрам приготовленный любящей дочкой целебный напиток, так хорошо успокаивающий расшатанные нервы.

Ни тогда, когда, слабея день ото дня, сожалела лишь о том, что не успеет дождаться внуков.

Она бы так ничего и не поняла.

Если бы однажды её милая славная Донна не покинула дом. Чтобы больше никогда не вернуться.

«Когда вы видели вашу дочь в последний раз?» «Полиция прилагает все усилия»… «Требований о выкупе не поступало»… «Скажите, в последнее время вы не замечали за ней ничего странного?» «Быть может, ваша дочь сбежала вместе с любовником?» Бессмысленные в своей беспомощности фразы. Но именно они подтолкнули мать собраться с силами и перетрясти вещи пропавшей дочери. Вытащить ящики с нижним бельём и только тогда обнаружить шкатулку, аккуратно приклеенную скотчем к задней стенке комода.

Поверхность коробочки была изрезана со всех сторон, словно чья-то неумелая рука раз за разом втыкала в податливое дерево нож. А внутри, на красной бархатной подкладке, покоились две шахматные фигурки. Простенькая мраморная пешка и увесистый ониксовый ферзь, вместо штырька увенчанный миниатюрной шофёрской кепочкой.

Часть третья. Маленькие забавные фигурки Сознание возвращалось медленно и неохотно, муторными болезненными рывками.

Луна била сквозь жалюзи единственного окна прямо в зрачки, мешая разглядеть детали обстановки. Но этого и не требовалось — помещение было ему слишком хорошо знакомо.

Дон попробовал пошевелиться и понял, что привязан к стулу. Запрокинутая голова раскалывалась, словно после тяжёлого похмелья.

Осторожное прикосновение чьих-то пальцев ко лбу заставило его дёрнуться. Распухший язык отказывался помещаться во рту и вместо крика получился хриплый стон.