Сигарета в её руке тлела медленно и неторопливо. Так же неторопливо с белоснежного плеча сползала тёмно-красная бретелька…
Добавить в моё избранное
15 мин, 56 сек 1908
Чужая рука была прохладной, почти невесомой, и спустя некоторое время он почувствовал облегчение. Попытался выдавить из себя «пить», но вышло лишь неразборчивое мычание.
Его поняли. Рука исчезла со лба, чтобы тут же возникнуть перед его лицом с полным стаканом воды. Он ухитрился самостоятельно приподнять голову и чуть было не потерял сознание во второй раз.
После пары неуклюжих глотков боль отступила, и он смог, наконец, перевести взгляд на того, кто придерживал ему стакан.
— Рада видеть, что ты, наконец, очнулся, Дон, — знакомый мелодичный голос подтвердил его наихудшие опасения: эту партию он проиграл.
В холодном свете луны её тёмно-красное платье казалось чёрным. Но он помнил, как ярко оно смотрелось на бледной коже, задранное выше пояса.
Идиот. Как можно было так потерять голову, что допустить подсыпать себе в вино какую-то дрянь? Это же просто ещё одна пешка. Но, чёрт побери, эта маленькая белая гадина ухитрилась дойти до конца доски!
Он дёрнулся и зарычал, пытаясь освободиться от пут. Надёжно привязанные к спинке стула запястья позволили пошевелить лишь пальцами, а сам стул был то ли прибит, то ли привинчен к полу.
— Бесполезно, Дон. Я не повторю твоей ошибки. И не собираюсь оставлять тебя без присмотра. Наша с тобой игра пока не закончена.
— Ссс… ссу, — его язык по-прежнему был ватным, — су… ка!
Вместо ответа она перевернула стакан и вылила остаток воды прямо за отворот его рубашки. Тонкая струйка стекла по животу и неприятно просочилась в брюки.
— Остынь. Мне бы не хотелось ускорять процесс. Ещё столько всего предстоит… опробовать, — она замолчала и исчезла у Дона за спиной.
Шелест бумаги.
Скрип.
Приглушённый стук, словно захлопнулась крышка шкатулки.
Что там можно делать так долго? Да ещё не зажигая свет. Или она, как адская кошка, видит в темноте?
Наступила тишина.
Он прислушался, пытаясь угадать, где сейчас может быть эта чертовка. И чуть не вздрогнул, когда в его ладони неожиданно втиснулись две маленькие гладкие фигурки.
— Знаешь, за тобой было весьма познавательно наблюдать. Ты не оставляешь следов. Не привязываешься к жертвам. Работаешь почти безупречно. Ты ошибся всего один раз. Догадался, когда?
— Но ты не она! — вопль такой силы, что оконное стекло отозвалось жалобным звоном.
— Тише, тише. Успокойся. Не она. Но разве это так важно? Посмотри, какое уютное гнёздышко. Тихое. Уединённое. Всё, как ты любишь. Ничего лишнего. Совсем не похоже на тот клоповник, куда ты затащил одну славную белую девочку. А ты ведь даже не поинтересовался, как её зовут. Ты просто выполнял заказ. В самом деле, как можно отказать человеку, который фактически владеет городом? И кто бы мог подумать, что он намеревается убрать свою единственную наследницу? Бедная маленькая Донна, она так ни о чём и не догадалась. Тот, кого она считала отцом, оказался всего лишь мужем её матери. А своего темнокожего папашу она благополучно прикончила без тени сожаления. Как же: белые родители, белая дочь. И никаких подозрений.
— Донна? — во всём этом потоке слов мозг зацепился только за имя.
— А ведь вы с ней вполне бы могли быть близнецами… жаль, что ты родился раньше… на два года… всего на два года, когда ваша мать ещё не была замужем. Ей удалось скрыть позор. Но не избавиться от чувств к своему первенцу. Ах, разве могла она предположить, что её дети когда-нибудь встретятся? Да ещё и при таких… незабываемых обстоятельствах… Паузы между словами становились всё длиннее. Плохой знак. Или ей стало надоедать. Или она замыслила нечто особенное.
Дон покрутил запястьями в надежде слегка ослабить верёвку. Но лишь уронил вложенные в его ладони фигурки. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как они медленно катятся по полу.
Правую руку пронзила резкая боль.
— Я же предупреждала, — недовольное шипение прямо над ухом, — не дёргайся!
Короткий рывок. Ещё одна вспышка боли. И онемение, распространяющееся от кончиков пальцев. Чёрт, что там натворила эта сука?!
— Нервы, Дон, — отозвалась она, словно подслушав мысли.
— Мне кажется, они начали тебя подводить. А от лишнего надо избавляться. Ты так не считаешь?
И, не дожидаясь ответа, обошла вокруг стула, встав напротив чуть в стороне. Лицо её оставалось в тени. Но его внимание приковал предмет, который она задумчиво вертела в руках. Металлически поблёскивающий в лунном свете ланцет с необычным изгибом рукояти. Точь-в-точь, как из его любимой коллекции инструментов. Сделанный под заказ. Им было так удобно разрезать податливую плоть.
— Девочка, кстати, была названа в честь тебя. Ваша мать чуть не расплакалась от облегчения, когда и второй ребёнок родился светленьким. Впору поверить в чудеса и благосклонность всевышнего. Для такой ревностной католички, как она, это… — Почему именно ты?
Его поняли. Рука исчезла со лба, чтобы тут же возникнуть перед его лицом с полным стаканом воды. Он ухитрился самостоятельно приподнять голову и чуть было не потерял сознание во второй раз.
После пары неуклюжих глотков боль отступила, и он смог, наконец, перевести взгляд на того, кто придерживал ему стакан.
— Рада видеть, что ты, наконец, очнулся, Дон, — знакомый мелодичный голос подтвердил его наихудшие опасения: эту партию он проиграл.
В холодном свете луны её тёмно-красное платье казалось чёрным. Но он помнил, как ярко оно смотрелось на бледной коже, задранное выше пояса.
Идиот. Как можно было так потерять голову, что допустить подсыпать себе в вино какую-то дрянь? Это же просто ещё одна пешка. Но, чёрт побери, эта маленькая белая гадина ухитрилась дойти до конца доски!
Он дёрнулся и зарычал, пытаясь освободиться от пут. Надёжно привязанные к спинке стула запястья позволили пошевелить лишь пальцами, а сам стул был то ли прибит, то ли привинчен к полу.
— Бесполезно, Дон. Я не повторю твоей ошибки. И не собираюсь оставлять тебя без присмотра. Наша с тобой игра пока не закончена.
— Ссс… ссу, — его язык по-прежнему был ватным, — су… ка!
Вместо ответа она перевернула стакан и вылила остаток воды прямо за отворот его рубашки. Тонкая струйка стекла по животу и неприятно просочилась в брюки.
— Остынь. Мне бы не хотелось ускорять процесс. Ещё столько всего предстоит… опробовать, — она замолчала и исчезла у Дона за спиной.
Шелест бумаги.
Скрип.
Приглушённый стук, словно захлопнулась крышка шкатулки.
Что там можно делать так долго? Да ещё не зажигая свет. Или она, как адская кошка, видит в темноте?
Наступила тишина.
Он прислушался, пытаясь угадать, где сейчас может быть эта чертовка. И чуть не вздрогнул, когда в его ладони неожиданно втиснулись две маленькие гладкие фигурки.
— Знаешь, за тобой было весьма познавательно наблюдать. Ты не оставляешь следов. Не привязываешься к жертвам. Работаешь почти безупречно. Ты ошибся всего один раз. Догадался, когда?
— Но ты не она! — вопль такой силы, что оконное стекло отозвалось жалобным звоном.
— Тише, тише. Успокойся. Не она. Но разве это так важно? Посмотри, какое уютное гнёздышко. Тихое. Уединённое. Всё, как ты любишь. Ничего лишнего. Совсем не похоже на тот клоповник, куда ты затащил одну славную белую девочку. А ты ведь даже не поинтересовался, как её зовут. Ты просто выполнял заказ. В самом деле, как можно отказать человеку, который фактически владеет городом? И кто бы мог подумать, что он намеревается убрать свою единственную наследницу? Бедная маленькая Донна, она так ни о чём и не догадалась. Тот, кого она считала отцом, оказался всего лишь мужем её матери. А своего темнокожего папашу она благополучно прикончила без тени сожаления. Как же: белые родители, белая дочь. И никаких подозрений.
— Донна? — во всём этом потоке слов мозг зацепился только за имя.
— А ведь вы с ней вполне бы могли быть близнецами… жаль, что ты родился раньше… на два года… всего на два года, когда ваша мать ещё не была замужем. Ей удалось скрыть позор. Но не избавиться от чувств к своему первенцу. Ах, разве могла она предположить, что её дети когда-нибудь встретятся? Да ещё и при таких… незабываемых обстоятельствах… Паузы между словами становились всё длиннее. Плохой знак. Или ей стало надоедать. Или она замыслила нечто особенное.
Дон покрутил запястьями в надежде слегка ослабить верёвку. Но лишь уронил вложенные в его ладони фигурки. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как они медленно катятся по полу.
Правую руку пронзила резкая боль.
— Я же предупреждала, — недовольное шипение прямо над ухом, — не дёргайся!
Короткий рывок. Ещё одна вспышка боли. И онемение, распространяющееся от кончиков пальцев. Чёрт, что там натворила эта сука?!
— Нервы, Дон, — отозвалась она, словно подслушав мысли.
— Мне кажется, они начали тебя подводить. А от лишнего надо избавляться. Ты так не считаешь?
И, не дожидаясь ответа, обошла вокруг стула, встав напротив чуть в стороне. Лицо её оставалось в тени. Но его внимание приковал предмет, который она задумчиво вертела в руках. Металлически поблёскивающий в лунном свете ланцет с необычным изгибом рукояти. Точь-в-точь, как из его любимой коллекции инструментов. Сделанный под заказ. Им было так удобно разрезать податливую плоть.
— Девочка, кстати, была названа в честь тебя. Ваша мать чуть не расплакалась от облегчения, когда и второй ребёнок родился светленьким. Впору поверить в чудеса и благосклонность всевышнего. Для такой ревностной католички, как она, это… — Почему именно ты?
Страница 4 из 5
