Долбаная раковина, сто раз зарекался на нее пялиться. Я вот с детства мечтал, что у меня будет блестящий сортир с белоснежной раковиной, и еще такой унитаз, который умеет дуть в жопу теплым воздухом, как в шикарных гостиницах. А вместо этого, каждое утро, когда я, отлив, хочу попить водички, упираюсь взглядом в это угребище. Она вся в темных подтеках, краешек отбит, и от него тянутся трещины, словно она вот-вот грохнется к чертям собачьим, а дырка слива покрыта слоем какого-то говна, и выглядит точь-в-точь как дырка в заднице. Охренеть как символично.
Добавить в моё избранное
17 мин, 41 сек 14789
А потом эти мудаки с Земли притащили сюда Свет, — чтоб еще живым были виднее ужасы, или что там они придумали. И от этого некоторые демоны обрели разум и этот вид. Кошмар, скажи?
— Это ад? — спросил я, и вспомнил, что когда-то уже задавал этот вопрос.
— Да нет же, придурок. Это дно, — сказала тварь, и в невыразительном голосе мелькнула тень раздражения.
— Лучше бы тебе быть в аду.
— Но за что? я же ничего не сделал… ну, ничего, что бы не делали другие… — Вот именно. Ты, когда в городе жил, видел какие-то различия с Землей?
— Нет… — Чем тебе не причина?
Пластик под ногами кончился. Я открыл глаза и увидел футбольные мячи, целую прорву полусдутых мячей, покрытых какой-то белой отвратной пленкой вроде свежей молофьи. Остановился.
— Твои братья не отсюда вылупляются?
— Придурок. Ищи зеркало, — прошелестела тварь.
— Идем.
— Зачем?
— Тогда ты умрешь.
— Зачем?
— Так я обрету спасение, хренов ты ублюдок. Хоть я, если ты не смог. А еще тебя покажут по телику, и все уебища будут о тебе судачить.
Я постоял, опершись на нее, глядя вокруг, на поле слизи, на низкое небо невнятного цвета. Звучало это заманчиво. Первый пункт, я имею в виду.
— Пошли, — сказал я, и мы пошли.
— Как мне найти зеркало? — спросил я много шагов спустя.
— А я ебу? Помолись.
— Я не могу.
— Тогда спой.
— Что?
— Что хочешь, недоумок, — зашипела тварь, обернувшись. Лицо у нее было человеческое, мое, должно быть, но я не помнил своего лица.
Мы шли и шли, а я все пытался вспомнить песню, ну хоть какую-нибудь, и не мог. Тогда я стал думать, что когда-нибудь свалка закончится, и мы придем, и там кто-нибудь будет нас ждать, потому что не могли же мы просто так идти в такую даль, и что кто-то поставил же там это зеркало, чтобы мы могли его найти.
И я вспомнил песню, которую все крутили по радио до той аварии, и запел, и ебись оно в рот, если я пел ее один.
That«s me in the corner That» s me in the spotlight Losing my religion Trying to keep up with you And I don«t know if I can do it Oh no I» ve said too much I haven«t said enough… И поле закончилось кирпичной стеной, и мы пошли вдоль нее, и нашли дверь, и я все пел, хоть и дышать уже не мог, и слова отпечатывались в моем мозгу.»
I thought that I heard you laughing I thought that I heard you sing I think I thought I saw you try… Я нажал на ручку, и дверь открылась. И тогда я шагнул внутрь, оставив демона за спиной, зная, что будет там — зеркало, и свет, и волна жара, выбивающая стекла.
— Это ад? — спросил я, и вспомнил, что когда-то уже задавал этот вопрос.
— Да нет же, придурок. Это дно, — сказала тварь, и в невыразительном голосе мелькнула тень раздражения.
— Лучше бы тебе быть в аду.
— Но за что? я же ничего не сделал… ну, ничего, что бы не делали другие… — Вот именно. Ты, когда в городе жил, видел какие-то различия с Землей?
— Нет… — Чем тебе не причина?
Пластик под ногами кончился. Я открыл глаза и увидел футбольные мячи, целую прорву полусдутых мячей, покрытых какой-то белой отвратной пленкой вроде свежей молофьи. Остановился.
— Твои братья не отсюда вылупляются?
— Придурок. Ищи зеркало, — прошелестела тварь.
— Идем.
— Зачем?
— Тогда ты умрешь.
— Зачем?
— Так я обрету спасение, хренов ты ублюдок. Хоть я, если ты не смог. А еще тебя покажут по телику, и все уебища будут о тебе судачить.
Я постоял, опершись на нее, глядя вокруг, на поле слизи, на низкое небо невнятного цвета. Звучало это заманчиво. Первый пункт, я имею в виду.
— Пошли, — сказал я, и мы пошли.
— Как мне найти зеркало? — спросил я много шагов спустя.
— А я ебу? Помолись.
— Я не могу.
— Тогда спой.
— Что?
— Что хочешь, недоумок, — зашипела тварь, обернувшись. Лицо у нее было человеческое, мое, должно быть, но я не помнил своего лица.
Мы шли и шли, а я все пытался вспомнить песню, ну хоть какую-нибудь, и не мог. Тогда я стал думать, что когда-нибудь свалка закончится, и мы придем, и там кто-нибудь будет нас ждать, потому что не могли же мы просто так идти в такую даль, и что кто-то поставил же там это зеркало, чтобы мы могли его найти.
И я вспомнил песню, которую все крутили по радио до той аварии, и запел, и ебись оно в рот, если я пел ее один.
That«s me in the corner That» s me in the spotlight Losing my religion Trying to keep up with you And I don«t know if I can do it Oh no I» ve said too much I haven«t said enough… И поле закончилось кирпичной стеной, и мы пошли вдоль нее, и нашли дверь, и я все пел, хоть и дышать уже не мог, и слова отпечатывались в моем мозгу.»
I thought that I heard you laughing I thought that I heard you sing I think I thought I saw you try… Я нажал на ручку, и дверь открылась. И тогда я шагнул внутрь, оставив демона за спиной, зная, что будет там — зеркало, и свет, и волна жара, выбивающая стекла.
Страница 5 из 5
