— Неужели в развалинах? — воскликнула мать, хватаясь за скалку. Всыплю негоднице!
Добавить в моё избранное
15 мин, 36 сек 9349
Но чувствовалось: людоед проиграл схватку.
Движения замедлились, лапы безжизненно повисли вдоль боков, когти судорожно скорчились, и он закатил глаза. Крокодил снова замерз.
Все? Я оглянулась.
А мама?
Раскрученное лассо зацепило пустоту. Там, где она только что воевала с грязью — остались одни пузыри.
Я потеряла ее!
— Держись!
Я нырнула в поток!
Но река вдруг с шумом обрушилась вниз.
Лететь в хрустальной чистоте водопада — совсем не то, что падать, закатанным в комок дерьма.
Глина плотно облепила тело, ни пальцем двинуть, ни ногой шевельнуть.
Я приклеилась к гигантской капле, нависшей над бездонным обрывом, и тупо смотрела вниз. Туда гигантскими ошметками глиняного теста обрывался и падал селевой поток.
Внизу среди валунов я разглядела свою смерть. Как только капля набрякнет, я полечу вниз, приземлюсь, должно быть, мягко, но выбраться на поверхность не успею. Сверху придавят и раскатают в лепешку другие комья жижи. Так я размышляла, уверенная, со стороны эта картина показалась бы очень забавной Я последний раз зажмурила глаза от яркого солнца.
Как хорошо!
Тепло, тихо. Прощай, родина! Прощай Солнечная долина!
Лучи прогрели глину. Подо мной что-то шевельнулось и царапнуло бок.
Это дернулась лапа каймана.
Мой враг радостно крутанул хвостом.
Ком грязи, мелко задрожав, сорвался вниз.
Мы с крокодилом летели, глядя друг на друга, как влюбленная пара перед смертью. Он широко улыбался и даже хрюкать прекратил.
Нас, как букашек, протащило сквозь валуны, но жижа смягчила падение.
Внизу крокодил сильным размахом хвоста раскидал налипшую грязь. На этот раз удар был точен. Я взлетела, описав дугу, и врезалась в раскаленный речной песок. Следом за мной из жижи вылетел еще один глиняный кокон, пропахав за собой в песке глубокую борозду.
Контурами кокон напоминал человека. Сквозь глину ослепительно сверкнули изумруды, шевельнулись пальцы.
Мама была жива. Я соскребла глину с лица. Она улыбнулась:
— Все время летим вниз, падаем и падаем… А никак до могилы не долетим.
Мы были живы. Да… Но и враг не пострадал.
Крокодил следил за нами, притворившись бревном.
Я порывалась напинать опасной деревяшке по бокам.
— Подожди, тварь, встретимся! Отучу охотиться на людей! — пообещала на прощанье.
Зверюга улыбался кривой крокодильей улыбкой, подставляя под лучи холодные бока. Он урчал и похрюкивал от удовольствия.
Движения замедлились, лапы безжизненно повисли вдоль боков, когти судорожно скорчились, и он закатил глаза. Крокодил снова замерз.
Все? Я оглянулась.
А мама?
Раскрученное лассо зацепило пустоту. Там, где она только что воевала с грязью — остались одни пузыри.
Я потеряла ее!
— Держись!
Я нырнула в поток!
Но река вдруг с шумом обрушилась вниз.
Лететь в хрустальной чистоте водопада — совсем не то, что падать, закатанным в комок дерьма.
Глина плотно облепила тело, ни пальцем двинуть, ни ногой шевельнуть.
Я приклеилась к гигантской капле, нависшей над бездонным обрывом, и тупо смотрела вниз. Туда гигантскими ошметками глиняного теста обрывался и падал селевой поток.
Внизу среди валунов я разглядела свою смерть. Как только капля набрякнет, я полечу вниз, приземлюсь, должно быть, мягко, но выбраться на поверхность не успею. Сверху придавят и раскатают в лепешку другие комья жижи. Так я размышляла, уверенная, со стороны эта картина показалась бы очень забавной Я последний раз зажмурила глаза от яркого солнца.
Как хорошо!
Тепло, тихо. Прощай, родина! Прощай Солнечная долина!
Лучи прогрели глину. Подо мной что-то шевельнулось и царапнуло бок.
Это дернулась лапа каймана.
Мой враг радостно крутанул хвостом.
Ком грязи, мелко задрожав, сорвался вниз.
Мы с крокодилом летели, глядя друг на друга, как влюбленная пара перед смертью. Он широко улыбался и даже хрюкать прекратил.
Нас, как букашек, протащило сквозь валуны, но жижа смягчила падение.
Внизу крокодил сильным размахом хвоста раскидал налипшую грязь. На этот раз удар был точен. Я взлетела, описав дугу, и врезалась в раскаленный речной песок. Следом за мной из жижи вылетел еще один глиняный кокон, пропахав за собой в песке глубокую борозду.
Контурами кокон напоминал человека. Сквозь глину ослепительно сверкнули изумруды, шевельнулись пальцы.
Мама была жива. Я соскребла глину с лица. Она улыбнулась:
— Все время летим вниз, падаем и падаем… А никак до могилы не долетим.
Мы были живы. Да… Но и враг не пострадал.
Крокодил следил за нами, притворившись бревном.
Я порывалась напинать опасной деревяшке по бокам.
— Подожди, тварь, встретимся! Отучу охотиться на людей! — пообещала на прощанье.
Зверюга улыбался кривой крокодильей улыбкой, подставляя под лучи холодные бока. Он урчал и похрюкивал от удовольствия.
Страница 5 из 5
