Кошмар цвета радуги

Впервые за три дня — хорошая новость. Это значит что работают насосы, есть электричество и жизнь за пределами детского сада все ещё есть. А это значит что нас спасут.

Наверно, выдохнуть было не лучшей идеей. Потому что как только я поставил воду набираться, из коридора раздался детский крик, а потом — плач.

— Яааан! — ах ты ж, какого хрена здесь делает Сергей?

Не суетиться, главное не суетиться, это увеличит риск для нас обоих. Я выкатываю тележку в коридор и оглядываюсь: Сергей скорчился в комочек у стены, а над ним роится довольно внушительное светящееся облако. Твою мать, как этот идиот вылез?

— Ни в коему случае не двигайся! — я направляю струю огня в верхнюю часть роя. Часть насекомых летит ко мне, на свет, оставляя ребёнка за спиной.

Господи, если ты есть, пожалуйста, пусть для него всё обойдётся. Да и для меня — тоже.

От жаркой струи рой расступается. Я бросаю горелку включенной и прыгаю к мальчонке. В одно движенье моя брезентовая рабочая куртка оказалась в руках, а в нее закутан Сергей. Бегу. Двадцать метров. С кричащим от боли ребенком на руках. Сзади бетонную стену лижет пламя горелки, огонь прямо в середине клубящегося роя мотыльков.

Женя как сердцем почуяв неладное, встречала меня у входа в подвал.

Воды не добыл, горелку потерял. У мальчонки три ожога. Кислотные, до кости. Два — на руке, один на лице. Женя кусает губы, по бледному лицу катятся мелкие капельки пота, но она обрабатывает раны пацану последними каплями воды из бутылки и чем-то из дальних уголков дамской сумочки.

Это все, братцы. Это каюк.

Больно жгло где-то в районе левой лопатки. Как тогда, на югах… В мозгу что-то щелкнуло, как от окрика сержанта.

— Надо прорываться в аэропорт, Женя. Или на речной вокзал. Там просторная герметичная техника. Я сейчас попробую найти транспорт и создать нам коридорчик. Приготовь детей. Будем их выводить партиями по сколько-нибудь.

С этими словами я начал подтаскивать к выходу десятилитровые банки битумной мастики.

— Слушай сюда. Горит такая банка полчаса где-то. Ярко, дымно, горячо. Соберет вокруг себя всю окружную дрянь, что порхает. На наше тепло кидаться не будут если рядом есть что поярче. Они ведут себя навроде мотыльков. Только что проверил.

Сварганю себе сейчас пару факелов из черенков от лопат и ватника неизвестного таджика, они помогут мне выйти и найти какой-никакой автобус или грузовик.

— Ян… У тебя дырка на спине.

— ее голос дрожал. Кажется, нервишки-то сдают.

— Бывает, чо. Держись, красавица. Когда еще такое приключение доведется поймать? — о, кажется, в моем голосе появились фирменные нотки младшего сержанта Карасева. Как ты там говорил, старый друг? Тогда, на югах? Придет и твоя очередь? Пророк хренов, блин, не тем будь помянут!

Вскрытые банки мастики стоят у выхода. Это уже когда буду коридор делать, пока побегу так, на дурнину, с факелами. Зажигалка в руке. Ну, с Богом.

Я вышел. и Женя быстро закрыла за мной дверь.

Коридор. Конец коридора, поворот, направо, к санузлам, и налево, к выходу. Там, где направо — твари плотно клубятся вокруг еще горящей газовой горелки и тележки. Подхожу к выходу. Зажигаю один факел, пинком открываю дверь и вылетаю наружу.

Август. Еще не осень, но уже есть собранные кучки опавшей листвы. Дурацкое лето было, сплошные пасмурные дни да дожди. Вот природа и подумала, что уже пора листву сбрасывать.

Попробую поджечь одну кучку. Плесну ацетончика и факелочком… Верное решение! Штук эдак много светлячков повернули от меня к костерку. Годится.

Перехожу на бег. Краем глаза отмечаю, что на огонь-то они кидаются, а вот дыма шугаются, как и положено насекомым. Это прекрасно, моя мастика дает много смрадного дыма. Кстати, нужна аптека и чем носы заткнуть детворе. Маленькие они еще чтобы дымом дышать.

Город выглядит как… Как некий другой город времен моей юности. Кажется, мне опять девятнадцать и я опять в проклятом месте. Видал такое, будь оно неладно. Только на этот раз со мной нет моих отмороженных наглухо братьев, а за отца-командира, который все знает и все умеет — сегодня я сам. И там, в подвале, куча молодняка, которые на меня смотрят так же, как я тогда смотрел на сержанта Карасева.

Бегу. Где-то тут, два квартала вправо, должна быть гостиница понтовая. Там турье. У автобусов этих шведских старт от кнопки, коробка автомат, значит, скорее всего, в качестве противоугонки клемма на аккумуляторе скинута и все.

Бабочки навстречу летят уже чаще, засекли. Поджигаю второй факел, отвожу его максимально в сторону. Олимпийская эстафета, блин. Бегун стилем беременной Исинбаевой в Сочи, блин еще раз.

Кстати, огонь помогает. Они целятся в факел, а не в мое разгоряченное тело. Только рука устает.

У гостиницы ажно три автобуса. Один манерный такой, междугородний.