Монстр

Кусочек мяса, попавший вместе с бульоном, разжеван зубами с небывалой скоростью. В желудок поступает еда. Снова есть силы бороться за жизнь… Уже закрывая глаза, запоздало замечаю пятна крови на одеяле. Нагорник виновато прячет левую руку. Во рту остается сладковатый привкус человеческого мяса.

Весна приходит неспешно, но зверье так и не возвращается. Из-за голода приходится обрить шубу и варить шкуру. По-моему Нагорник и сейчас не ощущает разницы. За зиму сильно похудел. Кожа обтягивает кости. Не напрягаясь можно пересчитать ребра на груди.

В очередной раз, надевая пояс с ножами, собирается на охоту. Я подхожу и нежно обнимаю сзади, любовно касаюсь кончиком носа затылка, ерошу волосы.

— Может быть, сегодня отдохнешь, любимый?

Нагорник молча, убирает мои руки.

— Надо, — отрезает он.

— У нас совсем нет еды.

Осторожна касаюсь обрубка на месте левой руки. Нагорник морщится.

— У нас есть еда, — шепчу я на ушко.

Резко выхватив нож из-за пояса, прикладываю лезвие к своей руке. С силой давлю.

Звонкая пощечина, и в следующее мгновение нож жестко вырван из рук.

— Нет, — цедит Нагорник, убирая клинок за пояс.

Несмотря на голод, он все еще дьявольски проворен.

— Я знаю, где есть еда, — шепчу, потирая опухшую щеку.

— Где? — искренне удивляется он.

— Внизу… в деревне.

Секундное замешательство и Нагорник принимает решение.

— Собирайся.

За первые полдня удается миновать лишь опасный перевал, отделявший наш дом от нижнего мира. К вечеру достигаем Ямы. Увы, и на этот раз там нечем поживиться. Собрав хвороста быстрыми ударами кресал развожу костер. Нагорник недовольно озирается по сторонам, всем видом показывает, что не в восторге от этой идеи. И все же присаживается у костра, вытягивает уставшие ноги.

— Как ты здесь оказался? — задаю вопрос, не надеясь на ответ. Нагорник вообще редко когда разговаривает.

Молчание длится довольно долго. Я задумчиво смотрю на костер.

— Так же как и ты, — внезапно отвечает Нагорник.

— Через яму… — А дальше? — дыхание участилось. Волнение захлестывает сильными волнами.

— А дальше Нагорник нашел меня.

— Я думала Нагорник это ты!

— Никогда не называй меня так! — ощетинивается он.

— Я тот кто пришел на смену… Когда Нагорники стареют, они находит приемника. Я с родителями путешествовал по горам еще совсем маленьким. Нагорник выследил и убил родителей, а меня вместе с трупами бросил в яму. Чтобы выжить мне пришлось разделывать отца и перерезать горло еще дышащей матери. Потом Он держал меня на цепи, как зверя. Вбивал инстинкты, выдрессировал. И я стал им.

— А ты не пробовал вернуться?

Приемник Нагорника качает головой.

— Я никогда не смогу вернуться. И ты не сможешь.

Он отворачивается, дав понять, что разговор окончен.

На следующий день всего за несколько часов скорого шага удается добраться до деревни. Вовремя. Недалеко от жилых домов пастух выводит пастись небольшое стадо коров. Притаившись за кустами, выжидаем. Достаточно всего несколько секунд чтоб утащить буренку в кусты, а там уже не спеша разделать.

Наконец пастух засматривается на облака. Словно дикие звери выскакиваем из кустов. Резким движением перерезаю горло, а Нагорник схватив одной рукой за рог, тащит массивную тушу в кусты.

Раздается выстрел.

— Стоять, сукины дети! — зло кричит пастух, поймав нас в прицел двустволки.

— Куда это вы мою скотину тащите?

На выстрел сбегаются люди из деревни. Угрюмые и злые, в руках оглобли, топоры и рогатины.

— Да вы ее зарезали! — вопит мужик из толпы.

— Всю семью молоком кормила! Ее жизнь ценней двух ваших.

Деревенские угрожающе надвигаются. Пастух не сводит ружья.

— Беги, — шепчет на ухо Нагорник.

— Это возможность вернуться к прежней жизни. У меня такого шанса не было.

Я противлюсь, хищно выставляю нож в сторону толпы. Клинок в руке готов убивать. Но внезапный толчок сбивает с ног. Удар по ребрам отбрасывает на другой конец поля. Он не терпит пререканий.

Нагорник коротко размахивается и охотничий нож, описав два оборота, вонзается в сердце пастуху. Старик падая, успевает спустить курок, дробь уходит в землю. Выстрел служит сигналом. Толпа набрасывается, словно голодный зверь.

Он бьется яростно. Даже одной рукой умудряется сворачивать шеи, уклоняться от топоров и рогатин. Яростные короткие удары всегда находят цель. Упавшие на землю, никогда не смогут подняться.

Несколько человек от общего месива устремляются в мою сторону. Острия вил и рогатин грозно нацелены в сердце.

— Не трогать ее! — раздается нечеловеческий крик.

— Она моя Пища!

Нагорник вырывается из объятий толпы словно смерч.