Монстр

Из старого гардероба оставила разве что нижнее белье.

Наконец взобравшись на небольшой холм, останавливаюсь. Мои опасения подтверждаются. Мороз с утра будь, здоров, ручей замерз и скорей всего до весны. Поставив ведро, верх дном, присаживаюсь перевести дух.

Первый раз Это было здесь. Сейчас, осень кажется бесконечно далекой. Словно там была другая я. Хотя, все верно. Действительно, другая.

Три месяца назад я боялась, и в тоже время знала, что это обязательно произойдет. На второй день Он отправил меня к ручью. Преодолев опасный маршрут, без сил рухнула и прильнула губами к холодной воде. Тогда Он и овладел мной. «Овладел» слишком нежное слово подходящее скорее для эротических романов. Он просто трахал меня. Дико и яростно, насыщаясь словно зверь. Казалось, что для него нет разницы, иметь женщину или волчицу. Закончив, просто ушел. В тот вечер хватило сил только подмыться, и застегнуть штаны. Уснула прямо на земле. Потом Он насыщался мной, когда и где хотел. Дома, в погребе, в любом месте, где одолевало желание. Трахал беспощадно, наплевав на боль и гигиену. Как не залетела, удивляюсь до сих пор.

Подняв ведро, иду обратно. Иногда мне начинает нравиться это место. Эти бескрайние пустоши, недостижимые высоты. Когда вокруг не души и когда Он ждет дома, сидя у камина.

Дом в горах оказался довольно приличным. Сразу ощущается, что строил с любовью, умелый плотник. Маленькие комнаты пропитаны уютом. А в самой большой выложен из камней аккуратный камин.

И все же, не оставляю надежды сбежать. Только зимой, это нереально. Тропы завалены, а переходы заледенели. Неверное движение и поскользнувшись, летишь вверх тормашками навстречу смерти.

На полпути до дома, слышится крик. Совсем тихий из-за сильного ветра, но я догадываюсь, откуда он доносится. Яма. Надежда затрепетала слабым огоньком. Если там кто-то выжил, то будет шанс дать отпор. Вдвоем мы справимся… Так и есть. В яме двое мужчин. Оба корчатся от боли и в голос молят о помощи. Колья пронзили одному, ногу и живот, другому оба плеча.

Огонек надежды потух.

— Вы ему не противники… — шепчу я.

— Не жильцы.

— Помоги нам!

— Все что попадает в яму — пища, — повторяю знакомую фразу.

Руки сами нащупывают в снегу массивный камень. Смачный хруст сопровождается отчаянным криком мужчины. Еще один камень летит в яму — воцаряется тишина. Кровь и осколки черепа на фоне белого снега… должна признать, в этом есть что-то прекрасное.

Когда возвращаюсь домой, Он сидит на стуле и греет у камина озябшие ноги.

— Дорогой, в яме есть добыча. Поможешь мне их разделать?

— Хорошие вести, — улыбается Он.

— А я сегодня с пустыми руками.

Впервые вижу виноватый взгляд.

— Не печалься, — утешаю я.

— Может они просто разбежались, услышав имя легендарного Нагорника?

Скулы заостряются, выступают желваки.

— Я просил, меня так не называть.

Только сейчас начинаю понимать, Нагорника. Он не монстр. Просто зверь. Зверь, борющийся за свою жизнь. Или быть может, когда хочешь выжить любой ценой, превращаешься в монстра? Так или иначе, Нагорник никогда не убивает без необходимости. Едой не брезгует. Нет различий между человечьим мясом и тушкой крысы. Все это еда, которая дает силы, дает жизнь. Нет ни жестокости, ни зверства. Только инстинкты.

Я с улыбкой вспоминаю осеннюю пору, когда жилось намного легче. Каждый день Нагорник возвращался либо с тушей барана, случайно забредшего в наши владения, либо с горной индейкой. Пару раз приносил человечину, и я тоже перестала брезговать. Из мозга получается неплохое жаркое. Вырезка со спины, поджаренная на углях, просто тает во рту. Сладкий привкус человеческого мяса ощущается во всех блюдах. Даже в копченой грудинке, что кажется немного непривычно, но все же довольно вкусно. Кости перемалываю небольшими жерновами в муку и пеку костные лепешки. Неплохая замена хлебу.

Хорошие времена. Жаль, что их начинаешь ценить слишком поздно. Например, когда идет третья неделя голода.

Каждое утро Он выходит на охоту и возвращается поздним вечером с пустыми руками. Вдобавок теперь и тулуп оставляет дома.

— Слишком тяжелый, с ним не смогу догнать зверя, — следует короткое объяснение.

Волнения, что заболеет, напрасны — стороной обходит любая зараза. Зато не обходит меня. Температура держится пятый день. Постоянный жар. Болезнь терзает ослабленный организм. Надежды выжить все меньше и меньше… Мне так и не удастся вернуться домой… Зато для Нагорника будет пища. Хоть чем-то окажусь полезной. Глаза медленно закрываются. Постепенно погружаюсь в сон и не надеюсь на пробуждение.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге Нагорник, весь мокрый и злой. В руке держит котелок с горячим супом.

Я с жадностью глотаю живительный бульон. Губы словно сами впитывают долгожданную пищу.