Монстр

Единственное что сейчас заботит, это сколько нужно времени, чтоб разделать охотничьим ножом двоих мужчин?

Острое лезвие без труда разрезает кожу, углубляется в мясо. По рукам бежит кровь. Плавные движения и вот клинок достиг кости. Сначала пробую использовать нож, как пилу, но острые зубцы лишь бесполезно царапают кость. Наваливаюсь всем телом, и клинок соскальзывает, отхватив добрый кусок мяса. Самообладание выплескивается наружу вместе с содержимым желудка. Стоит посмотреть на надрезанную ногу, как к горлу снова подкатывает ком.

— Гореть тебе в аду, чертов извращенец! — кричу я непонятно кому.

Слезы текут и перемешиваются с кровавыми каплями. Я хочу жить… Подхватив камень, с криком обрушиваю на тупую сторону ножа. Снова и снова… брызжет кровь. Растерзанное мясо разлетается в стороны. Наконец кость поддается. Мясистая нога Зазы отделена от тела.

Со второй ногой дело идет быстрее. Кость прорублена с двух ударов.

Желудок почти спокоен. Лишь изредка к горлу подкатывает неприятный ком, но уже не обращаю внимания.

Проверенной системой отделяю руки. Кажется, даже вхожу в хозяйский азарт. Надрезав живот, погружаю руки в противное месиво кишок. Сложив ладони, выгребаю потроха.

Теперь одна трудность — голова.

Стеклянные глаза Зазы смотрят в стену. Опустив застывшие веки, касаюсь клинком горла. С противным хрустом голова отделяется от тела. Аккуратно снимаю с кола. Через дырку в щеке выпадает кусочек языка. Носком сапога отшвыриваю мерзость в дальний конец ямы. Первый готов… С Мишкой гораздо сложнее. Разрезав острым лезвием одежду, обнажаю холодное тело. Похоже он не пережил эту ночь. Слишком много крови потеряно.

Бледная кожа с легкостью поддается острому лезвию. Выступают первые капли крови. Плавно двигаю клинок, взад-вперед, сейчас будет кость, готовлю камень.

Первый удар и нечеловеческий крик оглашает яму.

Мишка выпученными глазами смотрит на меня и кричит. В тело вселяется паника. Пытаюсь рукой закрыть оператору рот. Мишка судорожно успевает впиться зубами. Боль пронзает ладонь. Не помня себя от злобы, с силой обрушиваю камень на голову оператору. Без толку, смертельная хватка не ослабевает. Снова удар, за ним другой. Крича что-то нечленораздельное, пытаюсь вырвать ладонь. С очередным ударом раздается треск черепа, чувствую, как рука с камнем погружается в теплый мозг. Глаза оператора закатываются, а челюсти разжимаются. По руке текут капли крови, по щекам слезы. Я убийца.

Секундное замешательство, короткий отдых и снова за работу. Кровавые куски аккуратно складываю у стены.

— Ну как красавица? Что надумала? — раздается голос сверху.

Я сохраняю молчание.

— Да ты неплохо потрудилась, — незнакомец присвистывает.

— Словно всю жизнь это делала.

— Пошел ты! — огрызаюсь я.

— Ладно-ладно. Успокойся. Воткни нож в стену, сама отойди к противоположной. И не думай обмануть, в темноте я вижу лучше, чем ты днем.

Незнакомец сбрасывает веревку. Проворно спускается.

Мужчина тридцати лет. Сухое, жилистое тело, ни грамма жира, ни сантиметра лишних мышц. Идеальное телосложение для жителя гор. Нос с благородной горбинкой, глаза устрашающе зеленого цвета. Губы раздвинуты в легкой улыбке обнажая крепкие зубы. Под носом небольшая родинка. Острые скулы, агрессивно выдвинутый подбородок, жесткая бородка. Телогрейка из звериной шкуры распахнута, обнажая твердую грудь. Штанины мешковатых брюк закатаны до колен. На ногах изящные кожаные сапоги на мягкой подошве с обрезанным голенищем.

Дрожь бьет по коленям, пытаюсь утереть с лица кровь, но пачкаюсь еще больше. Дрожащие руки сжимают камень.

— Хорошая работа, — комментирует он, оглядывая кучу мяса.

— Камень лучше брось. Себе хуже сделаешь. Я пока не настроен убивать.

Пальцы обессилено разжимаются.

Незнакомец быстрыми движениями связывает куски. В итоге получаются две поклажи, одна с туловищами, другая с конечностями.

— Ну чего стоишь? — с этими словами закидывает поклажу на плечи.

— Лезь наверх.

Смерив высоту ямы, качаю головой.

— Не смогу.

— Я не заставляю. Не можешь — оставайся тут.

Осторожно ступая по камням, крепко держу деревянное ведро. Опасная дорога до горного ручья становится привычной. Сойдя с тропинки, проваливаюсь в сугроб по колено. Немудрено, снег шел три дня и лишь сегодня утром прекратился. Мышцы ног в постоянном напряжении. Протаптывать тропинку в снегу нелегкое дело, а до ручья еще прилично. Конечно, можно не мучиться и пить растопленный снег, но Он предпочитает родниковую воду. И пока ручей не замерз, можно побаловать.

Кожаные сапоги на меху плотно облегают ногу, не давая снегу проникнуть внутрь. Шуба из шкуры волчицы надежно сохраняет тепло. Шерстяной платок укутывает голову. Новая одежда не чета прежней.