Сбылись мои худшие опасения. Вот, за что я порой ненавижу нашу работу — ожидание. Сидишь в машине почти без движения и только пялишься на пешеходов. Выискиваешь глазами, хоть что-нибудь существенное и не находишь…
Добавить в моё избранное
15 мин, 58 сек 10954
Отводишь взгляд в сторону и чувствуешь: накатывает тоска, а вместе с ней и скука. Они на пару чуть не довели меня до чертиков. Хотя кто-то может сказать, что тоска и скука — синонимы, но меня в настоящее время это мало беспокоит. Во мне в данный момент поселилось безразличие ко всему… Лишь одно меня сейчас занимает: два слова вспыхивают в сознании ярко, ослепительно. Свечение продолжается очень долго и потому можно минимум десять раз прочитать то, что написано: Эрнст Штрайде. Нам с Дитмаром поручили его задержать. Он был первым подозреваемым по делу, получившему идентификационный номер 405621, расследование которого тайная полиция начала в сентябре 1936 года. Работая в этом направлении, мы надеялись, что выйдем на группу злоумышленников, так как масштаб преступления свидетельствовал о причастности к делу нескольких лиц. Слежка за Штрайде стала важным звеном в цепи событий, позволивших нам выйти на тех, кто осуществил вооруженное нападение на людей в квартире 6b, с окнами, выходящими на улицу Нийебаума, 20. До сих пор помню свои первые впечатления, когда я оказался в той квартире.
Я осматривал комнату и поймал себя на мысли: как же здесь много крови. Она была повсюду: на потолке, двух зеркалах и окнах. Настоящие ручьи, вернее потоки крови заливали ковры, лежавшие на полу и все, что было неподалеку. От тел растерзанных в клочья, практически до неузнаваемости, кровь бежала в разных направлениях: где-то натыкаясь на преграды, вроде мебели или плинтуса, а в иных местах ловко маневрируя, она отыскивала для себя новый маршрут.
Улик было немного: следы обуви в задней комнате, что указывало на засаду, которую устроили нападавшие; помимо этого в квартире нашли фрагменты неизвестной материи (её происхождение предстоит выяснить экспертам лаборатории). Также, серьезные трудности следствие испытало, когда были обнаружены странные отметины по всей квартире (не слишком глубокие, но отчетливо различимые), вероятно, оставленные чем-то острым. Они имелись, почти везде — на полу, стенах, и даже потолке, хотя режущих предметов на месте преступления так и не нашли.
В кровопролитной рубке были убиты четыре человека: Альбрехт Диркен, Вильгельм Трогауф, Георг Вицке и Бастиан Хелмайер. Первые трое были диссидентами, входившими в состав движения, планировавшего целую серию манифестаций и митингов по всей стране, с целью поколебать веру простого немецкого народа в своего вождя — Адольфа Гитлера и свергнуть режим правления нашего фюрера.
Бастиан Хелмайер был нашим шпионом. Его внедрили в группу диссидентов полгода назад и в начале октября мы намеревались арестовать заговорщиков. Но кто-то нас опередил.
Информация по убитым чуть не стала достоянием гласности, просочившись каким-то образом в газету «Общественная жизнь». Автор, явно заказной статьи, недвусмысленно намекал на то, что те, кто напрямую связан с правительством Германии приступили к физическому устранению неугодных нынешней власти людей. В статье выдавалось за правду и то, что четверо убитых были диссидентами, но на самом деле заговорщиками являлись только трое. Заказчик этой статьи совершенно точно рассчитывал, что она произведет эффект разорвавшейся бомбы. После чего диссиденты, отказавшись от манифестаций и митингов, перейдут к более активным действиям, и бунт на коленях перерастет в восстание. Однако утечку информации мы устранили вовремя и цепную реакцию, запущенную организаторами преступления, удалось остановить.
Расследование дела номер 405621 долго не двигалось с мертвой точки. Переломный момент наступил только лишь, когда волна аналогичных убийств пронеслась по городам Восточной Германии, среди которых были: Циттау, Гёрлиц и Котбус. Было установлено, что все преступления были совершены бандитской группировкой, называвшейся «Жало»(Stachel). Начальник управления разведки и контрразведки Фридрих Вильгельм Канарис, не скрывал своих опасений, на сей счет, а говорил прямо:«Жало — такое же зло, как и евреи. Они открыто разжигают гражданскую войну, рассчитывая захватить власть, воспользовавшись подходящим моментом. Иных помыслов они не имеют. Наша задача — найти всех преступников и предать их справедливому суду». Не согласиться с ним теперь, было поверьте, мне крайне затруднительно. Если хотите знать мое мнение об этой не весть, откуда взявшейся группировке умалишенных, то я думаю, что надо бы их всех перестрелять, пока не поздно. В противном случае, того и гляди вылезут ещё какие-нибудь дегенераты. Видно наступили тяжелые времена. Но мы к войне в Европе почти готовы, а ликвидация внутренних врагов — это если хотите такая, же необходимая мера как, к примеру, подметание улиц. Чтобы держать в чистоте не только городские кварталы, но и общество, нужно тщательно убирать мусор и сжигать его до полного обезвреживания.
— А вот, и он, — неожиданно произнес Дитмар, резко перевернув обстановку полнейшего штиля. Я посмотрел в направлении, в котором он указывал.
— Разделимся!
Я осматривал комнату и поймал себя на мысли: как же здесь много крови. Она была повсюду: на потолке, двух зеркалах и окнах. Настоящие ручьи, вернее потоки крови заливали ковры, лежавшие на полу и все, что было неподалеку. От тел растерзанных в клочья, практически до неузнаваемости, кровь бежала в разных направлениях: где-то натыкаясь на преграды, вроде мебели или плинтуса, а в иных местах ловко маневрируя, она отыскивала для себя новый маршрут.
Улик было немного: следы обуви в задней комнате, что указывало на засаду, которую устроили нападавшие; помимо этого в квартире нашли фрагменты неизвестной материи (её происхождение предстоит выяснить экспертам лаборатории). Также, серьезные трудности следствие испытало, когда были обнаружены странные отметины по всей квартире (не слишком глубокие, но отчетливо различимые), вероятно, оставленные чем-то острым. Они имелись, почти везде — на полу, стенах, и даже потолке, хотя режущих предметов на месте преступления так и не нашли.
В кровопролитной рубке были убиты четыре человека: Альбрехт Диркен, Вильгельм Трогауф, Георг Вицке и Бастиан Хелмайер. Первые трое были диссидентами, входившими в состав движения, планировавшего целую серию манифестаций и митингов по всей стране, с целью поколебать веру простого немецкого народа в своего вождя — Адольфа Гитлера и свергнуть режим правления нашего фюрера.
Бастиан Хелмайер был нашим шпионом. Его внедрили в группу диссидентов полгода назад и в начале октября мы намеревались арестовать заговорщиков. Но кто-то нас опередил.
Информация по убитым чуть не стала достоянием гласности, просочившись каким-то образом в газету «Общественная жизнь». Автор, явно заказной статьи, недвусмысленно намекал на то, что те, кто напрямую связан с правительством Германии приступили к физическому устранению неугодных нынешней власти людей. В статье выдавалось за правду и то, что четверо убитых были диссидентами, но на самом деле заговорщиками являлись только трое. Заказчик этой статьи совершенно точно рассчитывал, что она произведет эффект разорвавшейся бомбы. После чего диссиденты, отказавшись от манифестаций и митингов, перейдут к более активным действиям, и бунт на коленях перерастет в восстание. Однако утечку информации мы устранили вовремя и цепную реакцию, запущенную организаторами преступления, удалось остановить.
Расследование дела номер 405621 долго не двигалось с мертвой точки. Переломный момент наступил только лишь, когда волна аналогичных убийств пронеслась по городам Восточной Германии, среди которых были: Циттау, Гёрлиц и Котбус. Было установлено, что все преступления были совершены бандитской группировкой, называвшейся «Жало»(Stachel). Начальник управления разведки и контрразведки Фридрих Вильгельм Канарис, не скрывал своих опасений, на сей счет, а говорил прямо:«Жало — такое же зло, как и евреи. Они открыто разжигают гражданскую войну, рассчитывая захватить власть, воспользовавшись подходящим моментом. Иных помыслов они не имеют. Наша задача — найти всех преступников и предать их справедливому суду». Не согласиться с ним теперь, было поверьте, мне крайне затруднительно. Если хотите знать мое мнение об этой не весть, откуда взявшейся группировке умалишенных, то я думаю, что надо бы их всех перестрелять, пока не поздно. В противном случае, того и гляди вылезут ещё какие-нибудь дегенераты. Видно наступили тяжелые времена. Но мы к войне в Европе почти готовы, а ликвидация внутренних врагов — это если хотите такая, же необходимая мера как, к примеру, подметание улиц. Чтобы держать в чистоте не только городские кварталы, но и общество, нужно тщательно убирать мусор и сжигать его до полного обезвреживания.
— А вот, и он, — неожиданно произнес Дитмар, резко перевернув обстановку полнейшего штиля. Я посмотрел в направлении, в котором он указывал.
— Разделимся!
Страница 1 из 5
