Жало

Штрайде с потрохами сдал нам своих сообщников, которыми являлись Иоганн Цимерлинг и Рихард Йолфф. Хорошей для нас новостью было и то, что они по-прежнему находились в Берлине. У кинотеатра, Штрайде ждал еще двоих агентов«Жала», которые должны были прибыть дневным поездом из Котбуса. От Штрайде мы получили точное описание тех агентов, с которыми он встречался в других городах, везде послушно играя роль стукача и медвежатника. Как видите, прежде чем испустить дух, Штрайде рассказал нам немало. Мне почему-то кажется, что никто особенно сильно оплакивать бы его не стал: так закончилась жизнь еще одного серого человечка. Тело Штрайде мы схоронили на городском кладбище в безымянной могиле, но я был бы не прочь даже заказать ему надгробие, чтобы написать что-то вроде: «он родился человеком; когда вырос, превратился в мерзавца; а в конце жизненного пути попал под амнистию, искупив свои грехи». Как бы там ни было, Штрайде нам действительно помог. Благодаря его последней в жизни наводке, мы пошли по свежему следу, оставленному агентами «Жала», не теряясь в догадках, и не выстраивая ложных гипотез.

Гостиница «Крепость»(Burg), в которой остановились бандиты из группировки«Жало», имела довольно странный внешний вид: чрезвычайно ветхое, старое, и отчасти действительно похожее на разваливающуюся крепость, здание. Для обычных постояльцев оно, конечно же, было малопривлекательным, ведь надо иметь в виду то, что находилась эта постройка практически вне городской черты Берлина. Заброшенную дорогу, ведшую к гостинице, с двух сторон обступал густой лес — пожалуй, только для агентов «Жала», это было и вправду, очень подходящее место, служившее им неплохим укрытием. Мне они виделись не людьми, а скорее тараканами, которые чувствовали себя в безопасности лишь тогда, когда прятались в темном и замкнутом пространстве, куда посторонние просто не сунутся. Гостиница под названием «Крепость» всем этим требованиям отвечала. Дитмар сидевший за рулем, и быстро оценивший обстановку, сразу же предложил свернуть с основной дороги и оставить машину в небольшом подлеске, замаскировав, таким образом, наше присутствие. Я его в этом стремлении поддержал. Карл Пильшройер, ехавший с нами, по обыкновению промолчал. И ничего удивительного я в этом не нашел: в начале каждого задания, целью которого была поимка негодяев, он всегда пребывал в сосредоточенно-замкнутом состоянии, не распространяясь на пустые фразы. Я взглянул на часы и сказал:

— Уже половина второго.

Чуть погодя я добавил:

— Думаю, оружие нам лучше держать наготове.

— Согласен, — вторил мне Дитмар.

Я достал свой Маузер и поставил новый магазин. Вскоре мы покинули машину и не спеша двинулись к зданию гостиницы, достигнув его за пару минут. У владельца гостиницы мы узнали о постояльцах из номера 28, получили от него утвердительный ответ на вопрос: «они сейчас, по-прежнему у себя?». Сухо поблагодарили его за помощь и поднялись на второй этаж. Внутри, гостиница была намного хуже, чем снаружи: под ногами при каждом шаге скрипели половицы, крашенные лет двадцать назад стены, в данный момент своим цветом напоминали о бомбоубежище. Не на всех дверях имелась табличка с номером, а кое-где вместо нее была прибита бумажка с нарисованными от руки цифрами. Я первым сориентировался в этом хаосе и, обнаружив дверь с номером 28, подозвал к себе Дитмара и Карла. Мы, все на секунду замерев, прислушались к звукам, доносившимся из номера: тихо тикали часы, расположенные похоже совсем недалеко от двери, размерено и четко звучали клавиши пишущей машинки. Я негромко постучал в дверь, одновременно с этим изготовив свой Маузер для стрельбы. Ожидаемого вопроса из-за двери, вроде: «Кто там?» — не последовало. Внутри комнаты даже ничто не шелохнулось, всё оставалось по-прежнему. Я дал знак Дитмару, Карл обеспечивал прикрытие. Дитмар выстрелил три раза в район дверного замка, а я ударом ноги вышиб, по-видимому, не самую прочную дверь в гостинице. От этого удара она разлетелась в щепки практически полностью. С необыкновенной яростью в голосе я прорычал:«Иоганн Цимерлинг и Рихард Йолфф, вы арестованы, советую не предпринимать ничего такого, что будет расценено нами как попытка к бегству, иначе мы откроем огонь на поражение». Абсолютно не смутившись, человек (это и был Иоганн Цимерлинг), сидевший за столом на котором находились пишущая машинка и стопка бумаг, недовольным тоном заявил:

— А по какому праву вы сюда ворвались?

— Вообще-то, здесь вопросы будем задавать мы, — резко ответил я, давая ему понять, что прав у нас столько, сколько он себе даже представить не может.

Я взял небольшую паузу и сурово изрек:

— Повторять я не люблю, Иоганн Цимерлинг и Рихард Йолфф, вы оба арестованы, вам придется проследовать за нами, — пока я это говорил, то неожиданно для себя обнаружил, что в комнате помимо нас троих и Цимерлинга больше никого и нет.

— Неплохо, неплохо, — глубокомысленно произнес Цимерлинг, и усмехаясь добавил, — может, присядете, представитесь.