Майк ступал осторожно и очень медленно. Свежий снег хрустел под ботинками так сильно, словно хотел выдать юного охотника. Белка рыскала за кустами волчьих ягод всего в двух метрах, любой звук мог спугнуть ее. Майк никогда не видел таких больших белок. Ярко оранжевый хвост смотрелся на белом фоне словно язык пламени. Он держал прицел прямо на беличьем тельце, но кусты полностью закрывали обзор.
Добавить в моё избранное
16 мин, 14 сек 5590
Майк пытался отстраниться, отдернуться, убежать, закричать, хотя бы вызвать конвульсию чтоб снова упасть… но он мог лишь обреченно смотреть на — Ты м-о-о-о-ой Майки. М-о-о-о-о-й.
Тень повторяла это снова и снова, словно магнитофон. Её большой рот кривился в ужасной до-вольной улыбке. Из окна повеяло холодом и это как раз тот случай, когда холод был могильным. Тень рванулась к Майку и зажала ему рот рукой. К Ее штанине была приклеена длинная полоса серого скотча. Тень беззвучно оторвала скотч и заклеила им рот Майку.
— Не шевелись малыш, и я не сделаю тебе больно, — сказала Тень неприятным хриплым голосом.
Еще двумя полосами Тень связала Майку руки и ноги.
Майк испытывал такой беспредельный ужас, настолько безумную панику, что перед глазами его помутилось и мир завертелся вокруг. Но сознания он не потерял. Он чувствовал, как его подняли и засунули в большую сумку. Внутри воняло хуже чем от мусорного бака в летнюю жару.
— Молодец, — сказала Тень.
— Я люблю послушных мальчиков. Еще немного и мы выберемся отсюда, Майки.
«Нет. Пожалуйста, не нужно, НЕ НУЖНО»… — Майк захлебывался внутренними рыданиями, но не мог издать ни звука. Не мог закричать, не мог позвать родителей на помощь, вообще ничего не мог.
До слуха мальчика донесся звук застегиваемой молнии и мир перед его глазами заполнила тем-нота. Его закрыли в сумке. В детстве дедушка пугал его, что если Майк не будет слушаться, дед засунет его в мешок и отвезет на свалку. Оказывается, он не обманывал.
«Мама, помоги! Я буду слушаться! Мама, я буду слушаться! Боже, пожалуйста, нет, НЕТ!» Майк почувствовал что его подняли и закинули через плечо, словно мешок с картошкой. Тень выскользнула из окна, Майк услышал скрежет закрываемого окна. Тень спустилась по карнизу вниз и спрыгнула у нижнего окна. Майк больно стукнулся головой о спину Тени. Он снова попытался пошевелиться, дернуться, дать маме знать что ТЕНЬ УНОСИТ ЕГО В СУМКЕ. Все тело напряглось в нечеловеческом усилии, но лишь неясный гул вырвался из заклеенного рта.
— Ты м-о-о-о-й Майки! М-о-о-о-й! — приглушено бормотала Тень.
Тень быстро шагала по хрустящему снегу и сумка качалась из стороны в сторону. Майк, одетый в одну лишь пижаму, дрожал от холода. Ноги ниже колен совершенно онемели и потеряли чувствительность. Маленькие пальчики смерзлись и посинели, слезы замерзли на щеках.
Какой-то шум приближался и становился все громче. Майк напряг память чтобы узнать — Сиди тихо. Майки. Сиди тихо или мне придется убить твоего папу.
«Никто не сможет убить моего папу. Мой папа самый сильный! Он сам убьет тебя когда… когда узнает что меня нет» Звук приближался и Майк узнал тарахтенье папиного форда. Когда машина была совсем близко, раздался скрип тормозов и жужжание открываемого окна.
— Добрый вечер, сэр. Охотитесь? — спросил папа.
— Да, сэр. Кролики сейчас голодные и вялые. Хорошо идут под картечь.
До слуха Майка донеслись шорохи, видимо отец высунулся из окна чтобы рассмотреть дичь в сумке.
— Много набили зверья? — продолжал расспрашивать папа.
Майка качнуло в сторону, завертело и Майк почувствовал ка Тень переложила сумку с ним внутри из одной руки в другую.
— Одна куница и пять кроликов.
— Ого, — уважительно сказал папа, — ужин будет что надо. -На несколько мгновений застыла пауза, Майк услышал как скрипят ветви деревьев.
— Сэр, у Вас что-то течет.
Внезапно для себя самого Майк обнаружил, что может пошевелить левой кистью. Надежда на спасение вспыхнула в нем и что было сил стать шевелить пальцами и толкать стенку сумки, чтобы привлечь внимание папы.
— Да, я не успел, как следует выпотрошить туши. Дойду до лагеря и займусь этим.
— Знаете, я тут живу неподалеку. Может, как-нибудь поохотимся вместе? — с горячностью пьяного человека спросил отец.
— Конечно, сэр. Тут в четырех милях к югу есть охотничий лагерь. Приходите к рассвету и пойдем постреляем.
— Отлично, спасибо.
Переднее окно с жужжанием закрылось, двигатель затарахтел и машина медленно поехала дальше.«Папа, не бросай меня! ПАПА! Пожалуйста, пожалуйста! Папочка»…. Он снова попробовал пошевелить рукой, но она больше не слушалась.
Сквозь пелену отчаяния и ужаса Майк услышал скрип снега под ногами Тени. Ему с детства нра-вился этот звук, словно жуешь кукурузные хлопья. Сколько раз мама наблюдала за ним, когда он скрипел своими маленькими ботиночками на снегу! Теперь этот звук вызывал у него только страх, свидетельство неотвратимого отдаления от родителей, безопасности, всего знакомого и понятного, от самой жизни. Темно было не только в сумке, темно, как в аду, было в его душе.
Через, какое-то время Тень остановилась и положила сумку на землю. Молния разъехалась и призрачный лунный свет ворвался в сумку. Высоко вверху Майк увидел размытые силуэты древесных крон.
Тень повторяла это снова и снова, словно магнитофон. Её большой рот кривился в ужасной до-вольной улыбке. Из окна повеяло холодом и это как раз тот случай, когда холод был могильным. Тень рванулась к Майку и зажала ему рот рукой. К Ее штанине была приклеена длинная полоса серого скотча. Тень беззвучно оторвала скотч и заклеила им рот Майку.
— Не шевелись малыш, и я не сделаю тебе больно, — сказала Тень неприятным хриплым голосом.
Еще двумя полосами Тень связала Майку руки и ноги.
Майк испытывал такой беспредельный ужас, настолько безумную панику, что перед глазами его помутилось и мир завертелся вокруг. Но сознания он не потерял. Он чувствовал, как его подняли и засунули в большую сумку. Внутри воняло хуже чем от мусорного бака в летнюю жару.
— Молодец, — сказала Тень.
— Я люблю послушных мальчиков. Еще немного и мы выберемся отсюда, Майки.
«Нет. Пожалуйста, не нужно, НЕ НУЖНО»… — Майк захлебывался внутренними рыданиями, но не мог издать ни звука. Не мог закричать, не мог позвать родителей на помощь, вообще ничего не мог.
До слуха мальчика донесся звук застегиваемой молнии и мир перед его глазами заполнила тем-нота. Его закрыли в сумке. В детстве дедушка пугал его, что если Майк не будет слушаться, дед засунет его в мешок и отвезет на свалку. Оказывается, он не обманывал.
«Мама, помоги! Я буду слушаться! Мама, я буду слушаться! Боже, пожалуйста, нет, НЕТ!» Майк почувствовал что его подняли и закинули через плечо, словно мешок с картошкой. Тень выскользнула из окна, Майк услышал скрежет закрываемого окна. Тень спустилась по карнизу вниз и спрыгнула у нижнего окна. Майк больно стукнулся головой о спину Тени. Он снова попытался пошевелиться, дернуться, дать маме знать что ТЕНЬ УНОСИТ ЕГО В СУМКЕ. Все тело напряглось в нечеловеческом усилии, но лишь неясный гул вырвался из заклеенного рта.
— Ты м-о-о-о-й Майки! М-о-о-о-й! — приглушено бормотала Тень.
Тень быстро шагала по хрустящему снегу и сумка качалась из стороны в сторону. Майк, одетый в одну лишь пижаму, дрожал от холода. Ноги ниже колен совершенно онемели и потеряли чувствительность. Маленькие пальчики смерзлись и посинели, слезы замерзли на щеках.
Какой-то шум приближался и становился все громче. Майк напряг память чтобы узнать — Сиди тихо. Майки. Сиди тихо или мне придется убить твоего папу.
«Никто не сможет убить моего папу. Мой папа самый сильный! Он сам убьет тебя когда… когда узнает что меня нет» Звук приближался и Майк узнал тарахтенье папиного форда. Когда машина была совсем близко, раздался скрип тормозов и жужжание открываемого окна.
— Добрый вечер, сэр. Охотитесь? — спросил папа.
— Да, сэр. Кролики сейчас голодные и вялые. Хорошо идут под картечь.
До слуха Майка донеслись шорохи, видимо отец высунулся из окна чтобы рассмотреть дичь в сумке.
— Много набили зверья? — продолжал расспрашивать папа.
Майка качнуло в сторону, завертело и Майк почувствовал ка Тень переложила сумку с ним внутри из одной руки в другую.
— Одна куница и пять кроликов.
— Ого, — уважительно сказал папа, — ужин будет что надо. -На несколько мгновений застыла пауза, Майк услышал как скрипят ветви деревьев.
— Сэр, у Вас что-то течет.
Внезапно для себя самого Майк обнаружил, что может пошевелить левой кистью. Надежда на спасение вспыхнула в нем и что было сил стать шевелить пальцами и толкать стенку сумки, чтобы привлечь внимание папы.
— Да, я не успел, как следует выпотрошить туши. Дойду до лагеря и займусь этим.
— Знаете, я тут живу неподалеку. Может, как-нибудь поохотимся вместе? — с горячностью пьяного человека спросил отец.
— Конечно, сэр. Тут в четырех милях к югу есть охотничий лагерь. Приходите к рассвету и пойдем постреляем.
— Отлично, спасибо.
Переднее окно с жужжанием закрылось, двигатель затарахтел и машина медленно поехала дальше.«Папа, не бросай меня! ПАПА! Пожалуйста, пожалуйста! Папочка»…. Он снова попробовал пошевелить рукой, но она больше не слушалась.
Сквозь пелену отчаяния и ужаса Майк услышал скрип снега под ногами Тени. Ему с детства нра-вился этот звук, словно жуешь кукурузные хлопья. Сколько раз мама наблюдала за ним, когда он скрипел своими маленькими ботиночками на снегу! Теперь этот звук вызывал у него только страх, свидетельство неотвратимого отдаления от родителей, безопасности, всего знакомого и понятного, от самой жизни. Темно было не только в сумке, темно, как в аду, было в его душе.
Через, какое-то время Тень остановилась и положила сумку на землю. Молния разъехалась и призрачный лунный свет ворвался в сумку. Высоко вверху Майк увидел размытые силуэты древесных крон.
Страница 4 из 5
