Дружба

Сам Пашка не любил многие вещи, но по настоящему ненавидел только черных и коммерческие банки. С первыми он неудачно столкнулся во время своей горячей молодости, а со вторыми ему вынужденно приходилось пересекаться с тех пор, как он зарегистрировал собственное ИП. Ничего серьезного они ему конечно сделать не могли: машина по доверенности, квартира по доверенности, основные операции с налом. Но на нервы они капали регулярно. И все из за такой ерунды как пара похеренных давным-давно кредитов. Причем эти уроды продали один из непогашенных кредитов коллекторам. И вот сегодня Павлу пришлось полдня потратить на суде, доказывая, что срок давности по таким делам для частных лиц в рэфе три года, а кто неуспел — тот опоздал. А после заседания, эти уроды в галстуках еще пробовали намекать ему на возможные неприятности. Зря они это сделали. Пашка свой долг Родине отдавал в стройбате где половина была чурок, половина дебилов, половина калек и половина косивших от тюряги. После этого, он по жизни ничего не боялся. Поэтому оглядевшись и не обнаружив свидетелей, Пашка наглого паренька тупо спустил с лестницы.

В общем, настроение было плохое и деловые звонки он решил отложить на завтра. Все равно там не могло быть ничего серьезного. Большую часть денег ему приносили операции с покупкой незавершенки, а таких сейчас быть не могло. Глюкозу сменила Земфира с «Я хочу повесится», а Павел перешел в раздел личное.

«Папка, у меня все хорошо, кроме денег. :)», — это Лиза, дочь от первого брака. Надо подкинуть, дочурка сейчас училась в Питере, а это довольно дорогой город.

«Старик, в пятницу играем на поляне у больницы», — это от бывших коллег с железки, он до сих пор с удовольствем играл с ними в минифутбол, торчал на воротах.

«Любимый, я так скучаю, может сходим поужинать?» — Валерия, одна из двух его действующих пассий. Да стоит сводит телочку в ресторан, а потом покувыркаться.

«Позвони мне.» — Хм. а вот это интересно, неожиданно проклюнулась старая знакомая.

Пашка вообще был человек легкий. Женщин он любил искренне, щедро и красиво. А поэтому бывшие жены, две штуки, и любовницы, а кто их считает, переходили у него в разряд подруг и знакомых, а иногда и обратно. Он вообще верил в дружбу между мужчиной и женщиной, после того, как они выяснили что друг у друга между ног. Но вот некоторые подруги терялись безвозвратно, и он думал, что это именно такой случай.

Помнил ли он Ленку? Прекрасно помнил. Эта подруга отличалась поистине бешенным темпераментом, и он провел с ней немало классных дней и ночей. Только вот они уже как пять лет как разбежались в разные стороны. Причем по его инициативе. Тяжело общаться с женщиной, которая на полном серьезе начинает верить в понятия грех, блуд или душа. Нет, если бы девка подвинулась на «Харе Кришне» или каких-нибудь свидетелях, то он бы попробовал ее вытащить, хорошая любовница на дороге не валяется. Кришне можно было начистить харю, а свидетелям переломать ноги. Но Ленка Большая Змея стукнулась головой об РПЦ, господа вседержителя, творца неба и земли, видимо все и невидимо, и прочую хрень. А эту контору у нас крышует государство, с которым Пашка предпочитал лишний раз не связываться. Тем более тогда у него и так были непонятки с неуплатой налогов со ставок.

— Видимо все, — решил для себя Павел, и плавно свернул общение с женщиной. Причем они даже не поругались. Просто исчезли общие темы соприкосновения и люди разошлись как в море корабли. А ведь когда роман был в самом разгаре, они отчаянно ревновали друг друга ко всему миру. Пашка пару раз бил Ленке морду за зигзаги налево, а она однажды разбила стул о голову любимого.

Поэтому он набирал номер с некоторой неохотой. Пять лет молчания, и вдруг: «Позвони мне».

— Ло, Дмитриеву Елену Станиславовну я могу услышать.

— Хай, Окорок. Можешь старую-старую подругу в тайг свозить развеяться?

Говорила она, по крайней мере нормально, как в старые добрые времена, поэтому мужчина не колебался:

— Да без проблем, с субботы на воскресенье, где встречаемся?

— Давай в одинадцать, на нашем старом месте. Только Пашка… — Ну.

— Те колеса, что ты мне подарил, я продала.

— Если ты не разучилась держаться за мою талию, то моего «Харлея» хватит, — чуть ехидно ответил Павел.

— Заметано. Отбой связи. В лесу обо всем поговорим.

— Вот же заинтриговала, зараза. Интересно, что ей нужно, — мужчина отложил телефон и потянулся. Мех яка приятно прошелся по коже. Да, он валялся на выделанной шкуре яка, насколько знал Павел, единственной в славном городе Н столице всея Сибири. Эта шкура — все наследство, которое ему досталось от деда профессора, остального Пашка в жизни добился сам.

Сбоку послышалось мурчание. Павел легонько потрепал по животу здоровенного, наглого котяру по кличке Зверик и начал одевать протез. Стопу и двадцать сантиметров голени левой ноги, он оставил в том самом стройбате, но инвалидом себя не считал.