Щелчок двери возвестил, что Галя ушла, и Алексей Иванович остался в квартире один. Пора была собираться. Перевозчики приедут в пятницу, увезут оставшуюся мебель, большой телевизор, который он выторговал при разводе, и перевезут на квартиру, что Алексей Иванович временно снял в Кузьминках. Но была еще мелочевка, документы, бумаги, которые мог взять только он сам. Их следовало собрать в большую сумку, что уже стояла приготовленная посередине комнаты.
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 7524
Алексей Иванович пошел в ванную, забрал одеколоны, бритву, зубную щетку, все сложил в пакет. Бриться возле этого зеркала он уже никогда не будет. Потом платяной шкаф, там оставались свитера, рубашки, носки. Закинул их в сумку. Теперь стол. Старые авторучки, открытки, точилки для карандашей Галя потом выкинет. В нижнем ящике бумаги, вот свидетельство о рождении, диплом. Рассматривая вкладыш с длинным перечнем пройденных предметов, где часто стояло хор. и отл., он иногда не мог вспомнить ни сам предмет, ни как он сдавал экзамены. Автоматизированные системы управления. Что там было, кто читал все эти лекции, как он выглядел? Был ли лектор мужчина, а может это была женщина? Полный пробел. Большая часть того, чему его учили в институте, никогда не понадобилась. А тому, что было нужно, почти не учили.
Алексей Иванович взял со стола большой фотопортрет дочери, тоже положил в сумку. Танька в школе, что там у нее сейчас, арифметика? Хорошо, что она его не видит. За окном ярко сияло солнце, стоял прекрасный майский день. Но люди расходятся в любую погоду. С дочкой они будут видеться, конечно.
Из пожелтевшего пакета веером выпали старые фотографии, некоторые еще черно-белые. Вот они с Галей в Крыму. Таньки еще не было, она потом появилась. На одном фото три мальчика, он сам и два его лучших друга, Женька и Борька, летом в пионерском лагере. Его родители приезжали в родительский день и сфотографировали их втроем у огромной сосны. Женька теперь стал большим начальником. Он и там, на фото, главный, стоит в центре. Борька справа от него, а Алеша слева. Женька среди ребят был самый сильный, а Борька ему завидовал, но виду не подавал. Теперь, вспоминая, Алексей Иванович это хорошо понимал. Борька тоже был с амбицией. С Борькой потом случилась очень странная история. Алексей Иванович много лет не вспоминал, память совершенно выкинула ее, эту историю, из головы. Он даже Гале никогда не рассказывал. Раньше, когда они говорили обо всем на свете, даже самые глупости вспоминали, со смехом пересказывая друг другу, он ни разу не рассказал про это, даже одним словом не упомянул. Странно, почему не рассказал? А теперь уже поздно, теперь она не будет слушать.
Сколько ему было лет? Алексей Иванович еще раз взглянул на старую фотографию. Восемь или девять. Значит с тех пор тридцать лет прошло. В мистику он не верил, все это глупости, люди придумывают от безделья. И никогда в жизни не было никакой мистики. Вот только этот случай остался непонятным.
Как же он мог забыть?
Они всегда играли на одной и той же длинной, почти с футбольное поле, поляне. Алеше она тогда казалась очень большой. С одной стороны начинался сосновый лес, с другой проходила пыльная сельская дорога, и по ней иногда проезжала лошадь с телегой, груженной бидонами. За дорогой виделся забор пионерского лагеря. В лес ходить было строго запрещено. Клавдия Николаевна не уставала повторять, что в лесу можно заблудиться, и дети верили, что стоит им туда пойти, и они никогда не вернутся назад. Заходили, но не дальше десяти шагов. Лес был табу. Что же они делали там на поляне? Бегали, играли во что-то. В войну, наверно. Прятались, устраивали засады, следили друг за другом. Еще ловили бабочек и стрекоз, а потом отпускали. С девочками они не играли, с девочками было скучно. Те играли в какие-то свои игры, в дочки-матери, и Алеша решительно не понимал, что с ними делать. Это потом он переменил свое мнение. Раз попробовал, но скоро ушел от них. Женька тогда поймал лягушонка и предложил его казнить. Вдвоем они отошли подальше, где их не было видно, и там Женька достал найденный ржавый гвоздь и предложил распять лягушонка. Он приставил его к стволу дерева и медленно вдавил гвоздь в лягушачий живот. Лягушонок не издал ни звука. Алеша ничего не делал, только стоял и смотрел. Потом они ушли, а лягушонок остался висеть на дереве. Больше за всю жизнь Алексей Иванович не убил ни одного лягушонка.
Но иногда они просто лежали у края и смотрели, как сквозь ветки сосен просвечивало голубое небо. Сосны, освещенные солнцем, сочились смолой. Мир был нов и непознан. Но он очень хороший, этот мир, и жить в нем будет весело. В этом не было никаких сомнений.
Однажды к нему подошел Борька и как бы невзначай сказал:
— Я сейчас ходил в лес.
— Честно? — Алеша был поражен.
— Честно.
Борька наслаждался произведенным эффектом.
— Далеко?
— Так далеко, что поля уже не видно.
— И ты не заблудился?
— Нет.
Алеша, чувствуя свое ничтожество, принял безразличный вид. Из всех мальчишек Женька был самый смелый, но наверно Борька еще смелее.
Сейчас, много лет спустя, Алексей Иванович сам точно не помнил, верил ли он тогда, что этот лес так уж велик. С одной стороны казалось, он верил, но и знал, что так близко от Москвы больших лесов уже не бывает. Может где-то далеко, на севере. Прошлым летом на даче тоже был лес, и однажды они с отцом пошли в него гулять.
Алексей Иванович взял со стола большой фотопортрет дочери, тоже положил в сумку. Танька в школе, что там у нее сейчас, арифметика? Хорошо, что она его не видит. За окном ярко сияло солнце, стоял прекрасный майский день. Но люди расходятся в любую погоду. С дочкой они будут видеться, конечно.
Из пожелтевшего пакета веером выпали старые фотографии, некоторые еще черно-белые. Вот они с Галей в Крыму. Таньки еще не было, она потом появилась. На одном фото три мальчика, он сам и два его лучших друга, Женька и Борька, летом в пионерском лагере. Его родители приезжали в родительский день и сфотографировали их втроем у огромной сосны. Женька теперь стал большим начальником. Он и там, на фото, главный, стоит в центре. Борька справа от него, а Алеша слева. Женька среди ребят был самый сильный, а Борька ему завидовал, но виду не подавал. Теперь, вспоминая, Алексей Иванович это хорошо понимал. Борька тоже был с амбицией. С Борькой потом случилась очень странная история. Алексей Иванович много лет не вспоминал, память совершенно выкинула ее, эту историю, из головы. Он даже Гале никогда не рассказывал. Раньше, когда они говорили обо всем на свете, даже самые глупости вспоминали, со смехом пересказывая друг другу, он ни разу не рассказал про это, даже одним словом не упомянул. Странно, почему не рассказал? А теперь уже поздно, теперь она не будет слушать.
Сколько ему было лет? Алексей Иванович еще раз взглянул на старую фотографию. Восемь или девять. Значит с тех пор тридцать лет прошло. В мистику он не верил, все это глупости, люди придумывают от безделья. И никогда в жизни не было никакой мистики. Вот только этот случай остался непонятным.
Как же он мог забыть?
Они всегда играли на одной и той же длинной, почти с футбольное поле, поляне. Алеше она тогда казалась очень большой. С одной стороны начинался сосновый лес, с другой проходила пыльная сельская дорога, и по ней иногда проезжала лошадь с телегой, груженной бидонами. За дорогой виделся забор пионерского лагеря. В лес ходить было строго запрещено. Клавдия Николаевна не уставала повторять, что в лесу можно заблудиться, и дети верили, что стоит им туда пойти, и они никогда не вернутся назад. Заходили, но не дальше десяти шагов. Лес был табу. Что же они делали там на поляне? Бегали, играли во что-то. В войну, наверно. Прятались, устраивали засады, следили друг за другом. Еще ловили бабочек и стрекоз, а потом отпускали. С девочками они не играли, с девочками было скучно. Те играли в какие-то свои игры, в дочки-матери, и Алеша решительно не понимал, что с ними делать. Это потом он переменил свое мнение. Раз попробовал, но скоро ушел от них. Женька тогда поймал лягушонка и предложил его казнить. Вдвоем они отошли подальше, где их не было видно, и там Женька достал найденный ржавый гвоздь и предложил распять лягушонка. Он приставил его к стволу дерева и медленно вдавил гвоздь в лягушачий живот. Лягушонок не издал ни звука. Алеша ничего не делал, только стоял и смотрел. Потом они ушли, а лягушонок остался висеть на дереве. Больше за всю жизнь Алексей Иванович не убил ни одного лягушонка.
Но иногда они просто лежали у края и смотрели, как сквозь ветки сосен просвечивало голубое небо. Сосны, освещенные солнцем, сочились смолой. Мир был нов и непознан. Но он очень хороший, этот мир, и жить в нем будет весело. В этом не было никаких сомнений.
Однажды к нему подошел Борька и как бы невзначай сказал:
— Я сейчас ходил в лес.
— Честно? — Алеша был поражен.
— Честно.
Борька наслаждался произведенным эффектом.
— Далеко?
— Так далеко, что поля уже не видно.
— И ты не заблудился?
— Нет.
Алеша, чувствуя свое ничтожество, принял безразличный вид. Из всех мальчишек Женька был самый смелый, но наверно Борька еще смелее.
Сейчас, много лет спустя, Алексей Иванович сам точно не помнил, верил ли он тогда, что этот лес так уж велик. С одной стороны казалось, он верил, но и знал, что так близко от Москвы больших лесов уже не бывает. Может где-то далеко, на севере. Прошлым летом на даче тоже был лес, и однажды они с отцом пошли в него гулять.
Страница 1 из 5
