Щелчок двери возвестил, что Галя ушла, и Алексей Иванович остался в квартире один. Пора была собираться. Перевозчики приедут в пятницу, увезут оставшуюся мебель, большой телевизор, который он выторговал при разводе, и перевезут на квартиру, что Алексей Иванович временно снял в Кузьминках. Но была еще мелочевка, документы, бумаги, которые мог взять только он сам. Их следовало собрать в большую сумку, что уже стояла приготовленная посередине комнаты.
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 7527
Потом приезжали Борькины родители, но Алеша их видел только издалека. А до этого Клавдия Николаевна бегала в лес, кричала, убегала и снова возвращалась в слезах. Потом приезжали солдаты, они прочесали весь лес, но никого не нашли.
Сейчас Алексей Иванович понимал, тот лес не так уж велик, там просто не могло быть большого леса. По карте с другой стороны шоссе, он не раз проезжал там на машине. Еще какие-то деревни. За час шеренгой весь лес точно можно пройти. Но Борьку не нашли.
Летняя смена кончилась вдруг, досрочно. Алеша вернулся в Москву. Когда мама узнала, что он тоже заходил в лес, она его обняла, и велела крепко-накрепко обещать, что он никогда, ни за что не будет ходить в лес один. И он обещал, и никогда больше в том лесу не был, и в том пионерском лагере тоже. Через неделю он спросил, не нашли ли Борю, и мама сказала, нет. Еще он спросил, а что стало с Клавдией Николаевной.
— Ее уволили.
А потом он забыл эту историю, не вспоминал, и никому не рассказывал. Да и сам уже не знал, что они там увидели. Борька мог упасть в яму, покрытую мхом, потерять сознание. Поисковики прошли по лесу, покричали… В жизни случается много страшного и без потусторонних сил.
Но где-то, в затаенной глубине памяти, Алексей Иванович твердо знал, один, и только один раз в жизни ему пришлось столкнуться с чем-то сюрреальным. Мальчик мог погибнуть и от естественных причин, но вот там, на дереве… Никогда, ни до, не после того случая, он не видал ничего необычного. Да и ребенком не был фантазером. Борька мог присочинить, а он нет. Это были не ветки, не нарост на коре. Оно глядело внимательным взглядом.
Что это было, он никогда не узнает.
Переминая в руке старую, выпавшую из ящика фотографию, Алексей Иванович вдруг подумал, а надо бы туда съездить. Вот прямо сейчас. Жизнь на переломе, старая кончилась, другая еще не началась. Но скоро затянет новыми делами, и если не собраться сегодня, то уже никогда. Прогуляться, отвлечься немного. С работы он отпросился, а сумку можно и завтра прихватить. Добираться туда всего часа два.
Через полчаса он уже брал билет в кассе Ярославского вокзала.
Машину он выводить не стал специально, а пошел тем путем, который помнил с детства. От платформы Дубки следовало пересечь большое поле, дальше по старой бетонке через лес, а там уже недалеко. Подходя, Алексей Иванович забоялся, что не найдет того лагеря, а будут на его месте какие-нибудь коттеджи, огороженные забором, а может и леса того уже нет.
Но старый пионерский лагерь оказался на месте, только безлюдный. Через забор Алексей Иванович различал знакомые с детства домики, 1-ый отряд, 2-ой отряд, столовая. Никого. Даже сторожа не видно. Каникулы еще не начались, а может лагерь совсем закрылся. Металлические ворота, с жалким гипсовым горнистом у входа, были крепко заперты. Алексея Ивановича это не смутило. Свернув налево, он прошел кустами, обогнул забор, где-то здесь должна быть сельская дорога и поляна, а за ней лес. Но ни дороги, ни поляны не было. Вместо них росли какие-то елки. Наверно он что-то подзабыл в расположении, лес начинается чуть дальше. Может с другой стороны? Но это должно быть рядом, оттуда даже забор виднелся. Но теперь он ничего не узнавал.
Побродив с полчаса по мелколесью, ничего не понимая, он остановился перекурить. И вдруг сообразил, да нет же, он здесь, на том самом месте. Просто за годы поляна заросла, и ее не узнать, а вон и сосны начинаются. Это тот самый лес, возле которого они играли. Он пришел.
Что он хотел здесь найти? За тридцать лет здесь перебывали тысячи грибников, и никто не встретил ничего необычайного. Место было самое обыденное. Земля, лес, небо над ними, и сама жизнь больше не казались ему тайной. Сейчас он пройдет через этот лесок, ничего не найдет, вернется на станцию, и, с чувством исполненного долга, больше никогда сюда не придет.
Но почему-то Алексей Иванович чувствовал, что не зря приехал. Один, последний раз он должен здесь побывать. Просто чтобы убедиться, что ничего нет. Было тут что-то странное, или им тогда померещилось, он скорее всего вовсе никогда не узнает. Но один раз надо попробовать.
Лес тоже не был прежний, зарос подлеском, приходилось пробираться, раздвигая кусты. Торжественной колоннады сосен, ковра опавших иголок, ничего этого больше не было. Тянулась паутина, меж кустами противно налипала на руки, приходилось ее смахивать даже с лица. Пройдя немного, он увидел упавшее дерево. За ним другое. Здесь была низина, в земле скапливалась влага, вот деревья и подгнивали. Они не были очень большими, эти упавшие деревья, Алексей Иванович легко через них перешагивал. Он присел на одно, что было посуше.
Ну где ты, леший? Выходи, чего прячешься. Может ты расскажешь мне что-нибудь важное? Для начала объяснишь, есть ты, или тебя нет. Вот если бы ты забрал тогда меня, а не Борьку, меня бы сейчас не было. У Борьки была бы семья.
Сейчас Алексей Иванович понимал, тот лес не так уж велик, там просто не могло быть большого леса. По карте с другой стороны шоссе, он не раз проезжал там на машине. Еще какие-то деревни. За час шеренгой весь лес точно можно пройти. Но Борьку не нашли.
Летняя смена кончилась вдруг, досрочно. Алеша вернулся в Москву. Когда мама узнала, что он тоже заходил в лес, она его обняла, и велела крепко-накрепко обещать, что он никогда, ни за что не будет ходить в лес один. И он обещал, и никогда больше в том лесу не был, и в том пионерском лагере тоже. Через неделю он спросил, не нашли ли Борю, и мама сказала, нет. Еще он спросил, а что стало с Клавдией Николаевной.
— Ее уволили.
А потом он забыл эту историю, не вспоминал, и никому не рассказывал. Да и сам уже не знал, что они там увидели. Борька мог упасть в яму, покрытую мхом, потерять сознание. Поисковики прошли по лесу, покричали… В жизни случается много страшного и без потусторонних сил.
Но где-то, в затаенной глубине памяти, Алексей Иванович твердо знал, один, и только один раз в жизни ему пришлось столкнуться с чем-то сюрреальным. Мальчик мог погибнуть и от естественных причин, но вот там, на дереве… Никогда, ни до, не после того случая, он не видал ничего необычного. Да и ребенком не был фантазером. Борька мог присочинить, а он нет. Это были не ветки, не нарост на коре. Оно глядело внимательным взглядом.
Что это было, он никогда не узнает.
Переминая в руке старую, выпавшую из ящика фотографию, Алексей Иванович вдруг подумал, а надо бы туда съездить. Вот прямо сейчас. Жизнь на переломе, старая кончилась, другая еще не началась. Но скоро затянет новыми делами, и если не собраться сегодня, то уже никогда. Прогуляться, отвлечься немного. С работы он отпросился, а сумку можно и завтра прихватить. Добираться туда всего часа два.
Через полчаса он уже брал билет в кассе Ярославского вокзала.
Машину он выводить не стал специально, а пошел тем путем, который помнил с детства. От платформы Дубки следовало пересечь большое поле, дальше по старой бетонке через лес, а там уже недалеко. Подходя, Алексей Иванович забоялся, что не найдет того лагеря, а будут на его месте какие-нибудь коттеджи, огороженные забором, а может и леса того уже нет.
Но старый пионерский лагерь оказался на месте, только безлюдный. Через забор Алексей Иванович различал знакомые с детства домики, 1-ый отряд, 2-ой отряд, столовая. Никого. Даже сторожа не видно. Каникулы еще не начались, а может лагерь совсем закрылся. Металлические ворота, с жалким гипсовым горнистом у входа, были крепко заперты. Алексея Ивановича это не смутило. Свернув налево, он прошел кустами, обогнул забор, где-то здесь должна быть сельская дорога и поляна, а за ней лес. Но ни дороги, ни поляны не было. Вместо них росли какие-то елки. Наверно он что-то подзабыл в расположении, лес начинается чуть дальше. Может с другой стороны? Но это должно быть рядом, оттуда даже забор виднелся. Но теперь он ничего не узнавал.
Побродив с полчаса по мелколесью, ничего не понимая, он остановился перекурить. И вдруг сообразил, да нет же, он здесь, на том самом месте. Просто за годы поляна заросла, и ее не узнать, а вон и сосны начинаются. Это тот самый лес, возле которого они играли. Он пришел.
Что он хотел здесь найти? За тридцать лет здесь перебывали тысячи грибников, и никто не встретил ничего необычайного. Место было самое обыденное. Земля, лес, небо над ними, и сама жизнь больше не казались ему тайной. Сейчас он пройдет через этот лесок, ничего не найдет, вернется на станцию, и, с чувством исполненного долга, больше никогда сюда не придет.
Но почему-то Алексей Иванович чувствовал, что не зря приехал. Один, последний раз он должен здесь побывать. Просто чтобы убедиться, что ничего нет. Было тут что-то странное, или им тогда померещилось, он скорее всего вовсе никогда не узнает. Но один раз надо попробовать.
Лес тоже не был прежний, зарос подлеском, приходилось пробираться, раздвигая кусты. Торжественной колоннады сосен, ковра опавших иголок, ничего этого больше не было. Тянулась паутина, меж кустами противно налипала на руки, приходилось ее смахивать даже с лица. Пройдя немного, он увидел упавшее дерево. За ним другое. Здесь была низина, в земле скапливалась влага, вот деревья и подгнивали. Они не были очень большими, эти упавшие деревья, Алексей Иванович легко через них перешагивал. Он присел на одно, что было посуше.
Ну где ты, леший? Выходи, чего прячешься. Может ты расскажешь мне что-нибудь важное? Для начала объяснишь, есть ты, или тебя нет. Вот если бы ты забрал тогда меня, а не Борьку, меня бы сейчас не было. У Борьки была бы семья.
Страница 4 из 5
