Щелчок двери возвестил, что Галя ушла, и Алексей Иванович остался в квартире один. Пора была собираться. Перевозчики приедут в пятницу, увезут оставшуюся мебель, большой телевизор, который он выторговал при разводе, и перевезут на квартиру, что Алексей Иванович временно снял в Кузьминках. Но была еще мелочевка, документы, бумаги, которые мог взять только он сам. Их следовало собрать в большую сумку, что уже стояла приготовленная посередине комнаты.
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 7526
В ветвях дерева, над полуповаленным стволом, на высоте примерно трех метров кто-то сидел. Это был не человек. Странное существо состояло как бы из сучьев, но и деревом оно не было. Потому что у него было лицо. И оно смотрело прямо на них.
До него было метров двадцать… Теперь и Борька его увидел.
Алеша сказал:
— Не поворачивайся к нему спиной.
Он где-то слышал, к зверю нельзя поворачиваться спиной и убегать. Побежишь, все равно догонит. И сейчас тоже нельзя. А надо было отходить медленно. Кем бы оно ни было. И ни в коем случае нельзя бежать.
Откуда в мальчике появилась такая мудрость, Алексей Иванович и сейчас не понимал. Только помнил, было напряжение, но не страх. Почему-то он знал, что само оно не нападет, так и останется сидеть на суку. Надо было отойти, не торопясь и специально не оглядываясь.
Но через несколько шагов Борька не выдержал и побежал.
— Стой! — крикнул Алеша, но Борька был далеко.
Алеша оглянулся в ту сторону. Существо было неподвижно. И сейчас, много лет спустя, Алексей помнил его взгляд. Добрым он не был, но и злым тоже. Просто каким-то совершенно чужим. Как человек глядит на муравья, без особенного любопытства, и если муравей не мешает, он его не трогает.
Но иногда, тоже из любопытства, может взять и проткнуть лягушонка гвоздем.
Алеша быстро зашел за дерево. Он не бежал. Бежать очень хотелось. Обходя поваленные деревья, иногда оглядывался, но никто за ним не гнался. Когда гниль кончилась, и пошел сухой лес, мальчик не удержался, и помчал во весь дух. Показался просвет, и вот он уже на поляне. Он не заблудился, хотя напрочь забыл про мох.
Борька был уже там. Отдышавшись, Алеша подошел и сел рядом.
Минуты две они не разговаривали. Потом Алеша спросил:
— Ты видел?
— А ты?
— Видел.
И снова замолчали. И опять Алеша проговорился первым.
— Что это было?
— А ты как думаешь?
— Леший?
— Сам ты леший.
Борька рассмеялся. Он вдруг стал очень весел, и всем видом показывал, что ничего особенного не произошло.
— А кто же тогда?
— Да никого не было. Просто ветки так сложились, а нам показалось, как будто был человек.
— Ты думаешь, нам показалось?
— Я это сразу понял.
— А почему ты побежал?
— Просто так, — сказал Борька.
— Мне там надоело.
В это было трудно поверить.
А больше спросить не у кого. Рассказать никому нельзя, это было совершенно понятно.
Алексей Иванович горько усмехнулся. Какие они были дети. Рассудительность порой мешалась с невероятной, совершенно детской глупостью.
А так ли уж они были глупы? Он представил, вот бы они рассказали, и что бы было? Да ничего. Им бы не поверили. Но отругали бы, наказали, может быть на три дня запретили выходить гулять. Проверять в лес никто бы не пошел. И этим все бы и кончилось.
И Борька бы остался жив.
А тогда Алеша сказал:
— Давай никогда, никому не будем об этом рассказывать.
Борька охотно согласился.
— Да и рассказывать-то нечего, — сказал он со смешком.
Он был теперь как-то ненормально, неестественно весел. Алеша чувствовал, что на самом деле ему совсем не весело. Все же самолюбие у него сильно пострадало. А может им и в самом деле показалось?
Солнце светило, дети играли на поляне, и трудно было поверить, что в пяти-десяти минутах ходьбы, находится что-то таинственное.
Борька тут же и подтвердил.
— Ничего там не было, нам показалось. Просто ветки да листья. Не веришь?
Алеша молчал.
— Хочешь, — сказал Борька, — сходим туда еще раз и посмотрим?
— Еще раз?
— А ты что, боишься?
— Нет, просто не хочу.
— Тогда я один пойду.
Алеша смотрел на него с полным изумлением.
— Ну, идешь? — Борька был полон решимости.
— Зачем?
— Подойдем, посмотрим, и все.
— Ты же говорил, там никого нет.
— А мы посмотрим. Я его палкой ткну. Да нет там никого.
Он находился в состоянии совершенного возбуждения. Алеша его никогда таким не видел.
Это потому, что Алеша тогда не побежал, как он.
— Нет, — сказал Алеша.
— Ну как хочешь.
И друг его двинулся к лесу.
Вот он уже подошел к крайним кустам.
— Борька!
Тот обернулся, небрежно махнул рукой. И скрылся за кустами.
И Алеша не пошел за ним.
Больше с тех пор Борьку никто не видел.
Потом его расспрашивали, ведь он был последним, кто видел Борю. Но про Лешего Алексей Иванович не рассказал. Бесполезно, все равно не поверят. Это была тайна, про которую и упоминать нельзя. Оно, наверно, не хотело, чтобы его видели. Если Борька жив, его и так найдут.
До него было метров двадцать… Теперь и Борька его увидел.
Алеша сказал:
— Не поворачивайся к нему спиной.
Он где-то слышал, к зверю нельзя поворачиваться спиной и убегать. Побежишь, все равно догонит. И сейчас тоже нельзя. А надо было отходить медленно. Кем бы оно ни было. И ни в коем случае нельзя бежать.
Откуда в мальчике появилась такая мудрость, Алексей Иванович и сейчас не понимал. Только помнил, было напряжение, но не страх. Почему-то он знал, что само оно не нападет, так и останется сидеть на суку. Надо было отойти, не торопясь и специально не оглядываясь.
Но через несколько шагов Борька не выдержал и побежал.
— Стой! — крикнул Алеша, но Борька был далеко.
Алеша оглянулся в ту сторону. Существо было неподвижно. И сейчас, много лет спустя, Алексей помнил его взгляд. Добрым он не был, но и злым тоже. Просто каким-то совершенно чужим. Как человек глядит на муравья, без особенного любопытства, и если муравей не мешает, он его не трогает.
Но иногда, тоже из любопытства, может взять и проткнуть лягушонка гвоздем.
Алеша быстро зашел за дерево. Он не бежал. Бежать очень хотелось. Обходя поваленные деревья, иногда оглядывался, но никто за ним не гнался. Когда гниль кончилась, и пошел сухой лес, мальчик не удержался, и помчал во весь дух. Показался просвет, и вот он уже на поляне. Он не заблудился, хотя напрочь забыл про мох.
Борька был уже там. Отдышавшись, Алеша подошел и сел рядом.
Минуты две они не разговаривали. Потом Алеша спросил:
— Ты видел?
— А ты?
— Видел.
И снова замолчали. И опять Алеша проговорился первым.
— Что это было?
— А ты как думаешь?
— Леший?
— Сам ты леший.
Борька рассмеялся. Он вдруг стал очень весел, и всем видом показывал, что ничего особенного не произошло.
— А кто же тогда?
— Да никого не было. Просто ветки так сложились, а нам показалось, как будто был человек.
— Ты думаешь, нам показалось?
— Я это сразу понял.
— А почему ты побежал?
— Просто так, — сказал Борька.
— Мне там надоело.
В это было трудно поверить.
А больше спросить не у кого. Рассказать никому нельзя, это было совершенно понятно.
Алексей Иванович горько усмехнулся. Какие они были дети. Рассудительность порой мешалась с невероятной, совершенно детской глупостью.
А так ли уж они были глупы? Он представил, вот бы они рассказали, и что бы было? Да ничего. Им бы не поверили. Но отругали бы, наказали, может быть на три дня запретили выходить гулять. Проверять в лес никто бы не пошел. И этим все бы и кончилось.
И Борька бы остался жив.
А тогда Алеша сказал:
— Давай никогда, никому не будем об этом рассказывать.
Борька охотно согласился.
— Да и рассказывать-то нечего, — сказал он со смешком.
Он был теперь как-то ненормально, неестественно весел. Алеша чувствовал, что на самом деле ему совсем не весело. Все же самолюбие у него сильно пострадало. А может им и в самом деле показалось?
Солнце светило, дети играли на поляне, и трудно было поверить, что в пяти-десяти минутах ходьбы, находится что-то таинственное.
Борька тут же и подтвердил.
— Ничего там не было, нам показалось. Просто ветки да листья. Не веришь?
Алеша молчал.
— Хочешь, — сказал Борька, — сходим туда еще раз и посмотрим?
— Еще раз?
— А ты что, боишься?
— Нет, просто не хочу.
— Тогда я один пойду.
Алеша смотрел на него с полным изумлением.
— Ну, идешь? — Борька был полон решимости.
— Зачем?
— Подойдем, посмотрим, и все.
— Ты же говорил, там никого нет.
— А мы посмотрим. Я его палкой ткну. Да нет там никого.
Он находился в состоянии совершенного возбуждения. Алеша его никогда таким не видел.
Это потому, что Алеша тогда не побежал, как он.
— Нет, — сказал Алеша.
— Ну как хочешь.
И друг его двинулся к лесу.
Вот он уже подошел к крайним кустам.
— Борька!
Тот обернулся, небрежно махнул рукой. И скрылся за кустами.
И Алеша не пошел за ним.
Больше с тех пор Борьку никто не видел.
Потом его расспрашивали, ведь он был последним, кто видел Борю. Но про Лешего Алексей Иванович не рассказал. Бесполезно, все равно не поверят. Это была тайна, про которую и упоминать нельзя. Оно, наверно, не хотело, чтобы его видели. Если Борька жив, его и так найдут.
Страница 3 из 5
