Она осторожно ступала по льду. Ощущала его убийственное непостоянство. Высокие каблуки красных сапожек скользили по нему, как две маленьких яхты по волнующемуся морю. Холодный, никого не щадящий лед пытался подвернуть ей ноги, а саму ее столкнуть в пасть смерти. Он таял. Гуляя по нему, она все больше понимала, что внутри ее сердца точно такой же лед, готовый убить.
Добавить в моё избранное
16 мин, 42 сек 3638
но лишь при общении с ними. А с любимым она была нежной, искренней и благодарной. Никакие сомнения на счет их отношений никогда не терзали ее. Разумеется, она могла бы просто давать ему курсовые работы, и он делал бы их лишь по одной этой милости. Вполне могла использовать его, ничего не давая взамен. Но она полюбила его, позволяла себя трогать и целовать. У них появилось неожиданно много тем для разговоров и для молчания. Поводов для радости и общих переживаний.
И тем не менее, он всегда оставался независимым. В душе его было что-то неизвестное. Он стал ее тенью, и словно чувствовал, что творится в ее душе… Но свою так и не открыл. Этот тихий, скромный человек был, однако, очень гордым и независимым внутри. Она прощала ему это, потому что сама стала такой же жестокой обманщицей. Она верила, что внутри он такой же безгранично добрый, как и она сама. В конце концов, кто еще, как не его девушка, должен его понять?… … Казалось, в этом мире обледенело все, даже солнце. Они смотрели друг на друга, а он держал ее за талию. Прошла вечность. Он поставил ее на ноги и на середину тротуара. Туда, где не было этого опасного горбатого льда, не было сосулек.
— Куда ты меня ведешь? — возмутилась она и артистично слукавила: — Мои каблуки тут не пройдут. Пошли вдоль дома, там удобнее.
— Ты же только что поскользнулась там, — мягко произнес паренек.
— У меня каблуки проваливаются в снег, — она почти прокричала.
— Пошли под крышу и не спорь со мной.
Он возразил ей лишь раз, но затем подчинился. И даже не спросил, зачем она ведет его ближе к дому, а сама идет сбоку. Возможно, он знал, что она лжет. Но желание девушки — закон. Даже самое глупое желание. Она надеялась, что он считает ее глупой и капризной… но отнюдь не коварной. Хоть это и было правдой. Она знала, что когда-нибудь сосульки сорвутся с кромки крыши и накроют их ледяным дождем. Она может погибнуть, но это ничего не изменит. Она и так уже чувствовала себя мертвой. В ее сердце был лед, а вены закупорили маленькие острые льдинки. Они, как иглы, разрывали изнутри ее череп. Еще есть шанс все исправить. Наступила весна, и лед тает. Сосульки падают вниз.
… На вторую неделю знакомства она засиделась у него в гостях. Его мама угостила их конфетами с чаем. Они не заметили, как наступила полночь. Она взглянула на часы и вздрогнула. Сказала, что ей пора домой, иначе родители будут волноваться.
Он вышел вместе с ней, чтобы ее проводить.
Была светлая снежная ночь. И тем не менее, она вздрагивала каждый раз, когда мимо проходили шумные компании. Они смеялись им вслед, и паренек вздрагивал вместе с ней. Она радовалась этому. Она знала, что он боится собственной тени, как и она сама. Самое жуткое в мире — собственные страхи. Он не побоялся самого жуткого ради нее и пошел ее провожать. Этого было достаточно.
Она была благодарна ему за это. Вчера в новостях она увидела, что неизвестные бандиты нападают ночью на девушек, и очень боялась их даже днем. Она видела, что он не сможет ее защитить. Он не занимался спортом, и любой хулиган мог вырубить его. А после этого, скорее всего, убьет и изнасилует ее саму. Но умереть в один час — не это ли самый счастливый конец всех сказок?
… Заледеневшая вода течет слишком долго. Наверно, столько же они шли вдоль ледяного квартала. Несколько домов с опасными крышами остались позади. Впереди через тротуар был натянут провод с маленькими красными тряпичными лохмотьями. Идти здесь нельзя — сверху много сосулек.
— Мы пройдем здесь.
Он покорно промолчал. За их спинами, с покатой серебристой крыши, упала небольшая кучка снега. Они продолжили идти по кварталу. До безумия напуганная, девушка чуть не ударилась лицом о вторую проволоку, преграждающую проход. Они вышли из опасной зоны и подошли к мостовой. На этом перекрестке не было светофора. Лишь в квартале от них. Она взглянула туда и увидела, как красный свет для машин сменился зеленым. Это был еще один шанс все исправить. Она двинулась через дорогу со словами:
— Быстрее, переходим! Что стоишь?!
— СТОЙ! — что есть силы крикнул парень и схватил ее за капюшон, который от резкого рывка чуть не оторвался.
Ее ноги заскользили по льду, а справа, из бескрайней пропасти дороги, мчалась легковая машина. В гололед тормозной путь увеличивается в десять раз. Вряд ли водитель может что-то сделать. Сердце ее взорвалось, словно граната, а изо рта донесся крик. Словно трубный вой Судного Дня, тишину разрезал автомобильный гудок. Этот грохот ударил ей в уши, еще больше отдалив от реальности. Она взглянула направо и увидела капот автомобиля, отчетливо разглядела на нем каждую пылинку. Ее пронзил испуганный взгляд водителя. Шины зашуршали по льду, но казалось, от этого машина мчалась еще стремительнее. Каблуки ее заскользили, ноги подкосились. Неожиданно кто-то схватил ее за туловище и дернул на себя. Красная сумочка описала в воздухе широкую дугу, чудом не раскидав все вещи по мостовой.
И тем не менее, он всегда оставался независимым. В душе его было что-то неизвестное. Он стал ее тенью, и словно чувствовал, что творится в ее душе… Но свою так и не открыл. Этот тихий, скромный человек был, однако, очень гордым и независимым внутри. Она прощала ему это, потому что сама стала такой же жестокой обманщицей. Она верила, что внутри он такой же безгранично добрый, как и она сама. В конце концов, кто еще, как не его девушка, должен его понять?… … Казалось, в этом мире обледенело все, даже солнце. Они смотрели друг на друга, а он держал ее за талию. Прошла вечность. Он поставил ее на ноги и на середину тротуара. Туда, где не было этого опасного горбатого льда, не было сосулек.
— Куда ты меня ведешь? — возмутилась она и артистично слукавила: — Мои каблуки тут не пройдут. Пошли вдоль дома, там удобнее.
— Ты же только что поскользнулась там, — мягко произнес паренек.
— У меня каблуки проваливаются в снег, — она почти прокричала.
— Пошли под крышу и не спорь со мной.
Он возразил ей лишь раз, но затем подчинился. И даже не спросил, зачем она ведет его ближе к дому, а сама идет сбоку. Возможно, он знал, что она лжет. Но желание девушки — закон. Даже самое глупое желание. Она надеялась, что он считает ее глупой и капризной… но отнюдь не коварной. Хоть это и было правдой. Она знала, что когда-нибудь сосульки сорвутся с кромки крыши и накроют их ледяным дождем. Она может погибнуть, но это ничего не изменит. Она и так уже чувствовала себя мертвой. В ее сердце был лед, а вены закупорили маленькие острые льдинки. Они, как иглы, разрывали изнутри ее череп. Еще есть шанс все исправить. Наступила весна, и лед тает. Сосульки падают вниз.
… На вторую неделю знакомства она засиделась у него в гостях. Его мама угостила их конфетами с чаем. Они не заметили, как наступила полночь. Она взглянула на часы и вздрогнула. Сказала, что ей пора домой, иначе родители будут волноваться.
Он вышел вместе с ней, чтобы ее проводить.
Была светлая снежная ночь. И тем не менее, она вздрагивала каждый раз, когда мимо проходили шумные компании. Они смеялись им вслед, и паренек вздрагивал вместе с ней. Она радовалась этому. Она знала, что он боится собственной тени, как и она сама. Самое жуткое в мире — собственные страхи. Он не побоялся самого жуткого ради нее и пошел ее провожать. Этого было достаточно.
Она была благодарна ему за это. Вчера в новостях она увидела, что неизвестные бандиты нападают ночью на девушек, и очень боялась их даже днем. Она видела, что он не сможет ее защитить. Он не занимался спортом, и любой хулиган мог вырубить его. А после этого, скорее всего, убьет и изнасилует ее саму. Но умереть в один час — не это ли самый счастливый конец всех сказок?
… Заледеневшая вода течет слишком долго. Наверно, столько же они шли вдоль ледяного квартала. Несколько домов с опасными крышами остались позади. Впереди через тротуар был натянут провод с маленькими красными тряпичными лохмотьями. Идти здесь нельзя — сверху много сосулек.
— Мы пройдем здесь.
Он покорно промолчал. За их спинами, с покатой серебристой крыши, упала небольшая кучка снега. Они продолжили идти по кварталу. До безумия напуганная, девушка чуть не ударилась лицом о вторую проволоку, преграждающую проход. Они вышли из опасной зоны и подошли к мостовой. На этом перекрестке не было светофора. Лишь в квартале от них. Она взглянула туда и увидела, как красный свет для машин сменился зеленым. Это был еще один шанс все исправить. Она двинулась через дорогу со словами:
— Быстрее, переходим! Что стоишь?!
— СТОЙ! — что есть силы крикнул парень и схватил ее за капюшон, который от резкого рывка чуть не оторвался.
Ее ноги заскользили по льду, а справа, из бескрайней пропасти дороги, мчалась легковая машина. В гололед тормозной путь увеличивается в десять раз. Вряд ли водитель может что-то сделать. Сердце ее взорвалось, словно граната, а изо рта донесся крик. Словно трубный вой Судного Дня, тишину разрезал автомобильный гудок. Этот грохот ударил ей в уши, еще больше отдалив от реальности. Она взглянула направо и увидела капот автомобиля, отчетливо разглядела на нем каждую пылинку. Ее пронзил испуганный взгляд водителя. Шины зашуршали по льду, но казалось, от этого машина мчалась еще стремительнее. Каблуки ее заскользили, ноги подкосились. Неожиданно кто-то схватил ее за туловище и дернул на себя. Красная сумочка описала в воздухе широкую дугу, чудом не раскидав все вещи по мостовой.
Страница 2 из 5
