Пробуждение

Как порвавшаяся плёнка в кино — бах, и изображения нет. Хотя исчезла она не совсем. На полу блестела небольшая лужица чего-то красного.

Очнулся я от того, что кто-то интенсивно бил меня по щекам и периодически брызгал в лицо водой. В нескольких сантиметрах от меня, застыло лицо Маши. Её щеки покраснели, а в уголках глаз блестели слёзы.

— Что со мной? — спросил я, ещё толком не придя в себя.

Она приложила палец к губам, после чего положила на лоб холодный компресс.

Что-то здесь не так. Компрессы не ставят при обычном обмороке. Что со мной?

До конца дня она так и не заговорила. Не сказала ни единого слова.

Безумно хочется спать.

Труп. Труп в луже крови. Мужчина во всём белом. Рядом лежит короткий жезл, по самую рукоятку заляпанный кровавыми брызгами. Только что он был у меня в руке.

Я прислоняюсь к холодной металлической стене и без конца плачу. Вокруг снова собираются лица — меня впечатывают лицом в пол, и, всё ещё плачущего, ведут под руки. Когда сзади, в абсолютной темноте, щёлкает ржавый засов, сон обрывается как стальной трос. Так же внезапно.

Я сижу на кровати, и лицо у меня мокрое — частично от пота, но больше от слёз. Маши рядом нет.

Это сон или нет? Если не свихнусь окончательно то завтра же иду в больницу.

Завтра… До завтра нужно ещё дожить… Утром Маша появилась. Она вышла из ванной, прошла в спальню, и сонным голосом стала звать к завтраку. На ней была ночная пижама, а на лице блестела вода — как будто она только что умывалась.

Бред собачий. Когда я обнаружил её отсутствие, то проверил всю квартиру — ночью её здесь не было. Но с другой стороны я не слышал как отпиралась входная дверь… Да и дверь в ванную видно из спальни… Когда прекратятся эти галлюцинации?! Когда?!

Шесть утра. Больница работает с семи — времени в обрез. Я оделся и вышел на улицу, так и не позавтракав — Маша снова молчит. Что с ней такое, а?!

Улицы пролетают мимо меня размытыми серыми пятнами. Я прошёл уже несколько кварталов, и, признаться, не ожидал такого результата — чувствую себя отлично. Свежий воздух, наверное? Тишина, благодать. Приятно, хоть на денёк вырваться из вечной рабочей спешки.

Стоп! Половина седьмого — и никакой спешки? Этого. Не может. Быть.

Я поднимаю голову и чувствую, что ноги подкашиваются, не в силах удержать меня прямо. Картина и впрямь пугающая. Город… чудовищно изменился. Не горят светофоры, не хлопают двери придорожных забегаловок, не шелохнётся ни один предмет. Людей нет. Машины мирно стоят вдоль обочин, но в них тоже никого нет. Облака движутся, птиц не видно. Я один здесь.

Окружающий пейзаж тонет в зелёных кругах у меня перед глазами. Спааать… Стук. Чёткий стук ударов. Бесконечного множества ударов. Резина о металл. Бам, бам, ба… Кто-то положил руку мне на плечо стал интенсивно трясти. Я открыл глаза и тупо уставился в нависшее надо мной лицо мужчины.

— Отойди в сторону, не мешай ЛЮДЯМ ходить, — сказал он и достаточно грубо оттолкнул меня в сторону.

Я сидел прямо на тротуаре, в сплошном потоке людей. Грохот города обрушился на меня внезапно, и больно резанул по ушам. Брань таксистов, гудки проезжающих автомобилей, бессвязное бормотание человеческой толпы.

К доктору быстрее.

К психиатру очереди нет — боже, хоть одна радость за последние дни. Я постучал, зашёл в кабинет и подошёл к столу. Врач что-то писал, давая прекрасную возможность рассмотреть его получше. Его лицо было мне знакомо, но когда я начал перебирать в уме места, где мог его видеть, из этого ничего не вышло.

Он вдруг перестал писать, и посмотрел на меня. Через секунду он спросил:

— Скажите, а как давно это у Вас?

Я был ошарашен, но нашёл в себе силы ответить:

— Месяц… — Почему так тянули? — спросил он, испытующе глядя мне в глаза.

Едва я попробовал ответить, как он перебил:

— В детстве нормально спали?

Ситуация становилась занятной. Он меня явно с кем-то путал, хотя я и не совсем уверен. Но ведь я даже не сказал что со мной! Как он может меня расспрашивать?

— Доктор… — начал я, только сейчас поняв всё абсурдность своего вопроса, — а Вы знаете ЧТО со мной?

— Молодой человек, — растянуто проговорил он, — современная медицина лечит почти всё, тем более — психические отклонения. Не вы первый, не вы последний. Обычное расстройство, попьёте таблеточки пару дней и всё будет в порядке, — с этими словами он захлопнул медкнижку, в которой писал ранее.

На ней было моё имя. Что, впрочем, невозможно. Я уже начал привыкать к невозможному.

Молча забрав книжку, я покинул кабинет даже не поблагодарив странного доктора. Только на улице вспомнил, где его видел. Точнее не его — его лицо.

Актёр с такой внешностью снимается в воскресном комедийном сериале. Играет врача-психиатра.